В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Хлопнула дверь, и он понял, что один в комнате.
Витя спокойно привел себя в порядок и отправился на поиски жены. Она сидела в темной кухне, молча глядя на горящую под чайником конфорку.
– Ну что ты, Ань? Хорошо же было!
Она всхлипнула:
– А я не хочу так. Что, без этого нельзя?
– Вообще-то я для тебя старался. Все женщины это любят.
– Вот и иди к ним!
Она встала и направилась к двери, но вдруг резко обернулась, умоляюще сложив руки.
– Мне было так страшно, Витя, – сказала она жалобно, – так одиноко! В этот момент я почувствовала, что совсем одна! А ты был такой… Посторонний! Мне показалось, ты вообще ненавидишь меня! Пожалуйста, не делай так больше.
– А если бы вместо меня оказался твой Вадик?
– Витя, опомнись, какой Вадик, я о нем сто лет не вспоминала! Мы с ним даже ни разу не целовались, если это для тебя так важно.
Она протянула к нему руки, но он не шагнул навстречу.
– Ты просто меня не любишь, Аня. И давай больше не будем ничего выяснять. Не трогай меня сейчас, пожалуйста.
Ночью он проснулся оттого, что Ани нет рядом. Это было странное, тоскливое ощущение. Витя повернулся, пошарил рукой по ее половине постели – холодная, значит, жена встала давно или вовсе не ложилась. От вечерней ссоры на душе было так горько, что Витя, измотав себя вечерней пробежкой вдвое длиннее обычного, принял душ и лег, заснув неожиданно крепко и быстро. Аня на пробежку не выходила.
Он не хотел мириться с ней, пока не успокоится, – с детства не терпел фальшивых извинений.
Витя встал и заглянул в гостиную. Там было темно и пусто. Зато из-под двери ванной выбивалась тонкая, как ниточка, полоска света. Витя прислушался – тишина. Повинуясь вдруг накатившей тревоге, он рывком распахнул дверь.
Аня сидела на бортике ванны странно неподвижно, напряженно, будто держала что-то очень хрупкое и боялась разбить. Когда она подняла на него глаза, Витя поразился, увидев в них отчаянное выражение беспомощного страха.
– Аня, ты почему здесь? – спросил он, еле ворочая языком – во рту моментально пересохло.
– Иди спать, – ответила она ровно, – все нормально.
– Аня!
– Правда, ничего страшного. Сейчас пройдет.
– У тебя болит живот?
Он обнял ее напряженное, безучастное тело. Со дна души поднималось тошнотворное предчувствие беды. Вдруг он заметил пятна крови на полотенце.
