В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Методично убирая сгустки, он прикидывал, обнаружит ли он источник кровотечения раньше, чем наступит биологическая смерть. Прямой массаж сердца не спасет, ведь сосудистое русло – пусто, консервированной крови нет, а на одних растворах такую кровопотерю не восполнишь.
Вскоре стало ясно, что произошел редчайший случай – отломок ребра пробил левый желудочек сердца. Витя никогда не видел этого раньше, да и в литературе встречал только намеки, что такое в принципе может быть.
– Держите крючки изо всех сил! – приказал он боцману.
Кроме отверстия, проделанного острым фрагментом кости, сердечная мышца пострадала от ушиба, поэтому шить надо было очень осторожно.
– Костя, передавай управление дыханием Вадиму Петровичу, а сам давай капельницы подключай. Коли в обе руки. И открой-ка мне набор для местной анестезии, там банка есть, я попробую из плевральной полости крови начерпать. Мы ее через марлю пропустим и обратно ему прокапаем.
Чтобы нитки держали, Витя дополнительно укрепил линию швов участком перикарда. С помощью банки удалось набрать около трехсот граммов крови – мало, конечно, но все же лучше, чем ничего. Санинструктор наладил внутривенное вливание, пустив растворы с максимальной скоростью. Обескровленное тело жадно принимало жидкость, и сердце, поначалу еле-еле трепыхавшееся под Витиными руками, стало сокращаться увереннее.
– Может, и выскочит, – буркнул Витя. – Отпустите крючки!
Боцман держал так старательно, что от напряжения у него свело пальцы, – Витя сам вынул крючки из его рук.
Закрытие раны шло медленнее, чем в нормальных условиях, потому что приходилось и шить, и вязать узлы самому. А ведь они не дали пациенту наркоза – не было препаратов, да Витя и не умел его давать. Перед началом и во время операции он колол промедол с реланиумом, но основной расчет делал на глубокий шок. А если парень придет в себя? Новокаин использовать нежелательно, ибо он понижает давление.
Нужно спешить. Витя шил, как робот, отвлекаясь только на то, чтобы указать Косте, какой поставить раствор.
– Авантюра, – буркнул он, завязывая последний шов на коже. – Не операция, а черт знает что. Теперь нужно немедленно передать его в госпиталь.
Витя попросил начхима узнать насчет всплытия. Сам он не мог отойти от пациента.
Он посмотрел на горку тампонов в тазу. Верхние, использованные в конце операции, были совсем бледные. Гемоглобин не больше сорока.
