В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
– Сейчас распродажи, все дешевле… Ну скажи наконец, что тебе нравится!
– Спасибо, Олег, мне нравится… – Больше всего на свете Ладе хотелось зарыться в одеяло и никогда больше не видеть ни его, ни этой шубы.
– Вставай и меряй!
Она подчинилась. Олег помог ей надеть шубу и подвел к зеркалу.
– Ах, какая ты у меня красавица! И в шубе красавица, и без шубы.
Лада заплакала.
Он понял ее по-своему, по-мужски: крепко обнял и повел в постель.
Мягкий мех нежно переливался на полу в свете ночника.
Назавтра у Олега была ночная смена в такси.
На кухне она предалась своей привычке – немного помечтала о жизни с Валентином. Потом решила лечь, предвкушая, как выспится в просторной без Олега постели. Она уже начала стелить, когда раздался звонок в дверь.
Думая, что это Олег проезжал мимо и решил зайти попить чаю, она пошла к двери. Странно, что он звонит.
За дверью стоял Валентин Сумароков.
Ее сердце отчаянно заколотилось. Она так привыкла мечтать о нем, что едва вынесла это вторжение мечты в реальность.
– Здравствуй, я не помешал?
– Конечно, нет, заходи.
Она повела его на кухню.
– Как давно я у тебя не был… – сказал он удивленно и сел за стол, на то самое место, на котором она всегда представляла его в своих мечтах.
Лада прислушалась к себе: она ощущала растерянность, неловкость – все, что угодно, но только не радость.
"Сейчас он скажет – давай соединим наши жизни, и она склонится ему на плечо. Все мечты сбудутся. Почему же ей так тревожно? Даже рука, нарезающая сыр, мелко дрожит… Внезапно она поняла, чего боится: открывая дверь, она думала, что увидит Олега. А что, если он и правда заскочит сейчас на минуту и застанет у нее Валентина в час, малоподходящий для визитов посторонних мужчин?
Она посмотрела на Сумарокова.
– Сядь, Лада, – попросил он. – Сядь и прости меня, дурака…
Как во сне, она слушала то, что столько лет страстно мечтала услышать. Что он совершил ошибку и наказан за нее.
