Становясь свидетелем очередного неизбежного столкновения с бывшим начальством, Стас Грабовский стремится уйти в собственные мысли. В этот раз его карманную сумку попытался подобрать Зоя Ивановна – новая заведующая. Но вместо традиционного скандала с вызывающими выплесками адреналина, Стас обнаруживает в ней нечто странное и напугающее: одиночество....
Похоже, «Клиника одиночества» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У меня минимум двенадцать дежурств в месяц, когда я дома не ем, то на больничной кухне сижу. Даже если считать по сто рублей, тысяча двести – прибавка в семейный бюджет. А жене говорю, что меня бесит просто с контейнерами возиться.
– Интересное слово – «тормозок», – деликатно перевела она разговор с темы вечного безденежья многодетного профессора.
– Знаете, есть очень много разных забавных слов. Когда я гостил в деревне у Яши Розенберга... Да вы же его знаете, это Зоин однокурсник, известный пластический хирург. Он, кстати, в своем доме прием в честь Зоиного дня рождения устраивал.
Люба кивнула, с грустью и восторгом вспомнив свои приключения в беседке.
– Мы с Катей тоже собирались, – продолжал Колдунов, – но дорогая теща в последний момент отказалась с детьми сидеть. Так вот о диалектах: мы с ним в деревне баню натопили, собираемся париться, и вдруг он мне говорит: давай блюдо! Я ему: на что тебе в бане блюдо? А он: ищи блюдо, и все! Я говорю: слушай, Розенберг, ты еще в бане не был, а уже угорел.
– Очень интересно, – вежливо сказала Люба.
В этот момент дверь с треском распахнулась, и спиной вперед в нее влетела Зоя."
"– Я тебе сказала, что нужно ставить дренаж! – взревела она грозно, обращаясь к невидимому Любе собеседнику, предположительно оставшемуся в коридоре.
Люба задумалась:
– Вроде и нет такой формы.
– Это специально, чтобы люди друг другу гнить не желали, – заметил Колдунов.
Зоя кинула на него тяжелый взгляд:
– Ты, Колдунов, поаккуратнее! Пятеро детей у тебя, забыл?
– Бог с тобой! Я просто хотел сказать, что Люба нам поесть принесла. Садись скорее, все горячее еще.
– Другое дело.
Зоя бросила на стол пачку историй болезни и стала мыть руки.
– Они там совершенно охренели, – сказала она мрачно, положив в тарелку фаршированный перец.
