Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Клиника одиночества» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Клиника одиночества» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стас включил чайник и достал из тумбочки разномастные чашки.
– Слушайте, а что такое «кол оммунизма»? – вдруг спросил Иван, озираясь в поисках пепельницы.
Колдунов с Зоей Ивановной переглянулись и грустно вздохнули.
– Какой ты еще ребенок, Ваня... И какой старой я чувствую себя рядом с тобой. Профсоюзы – школа коммунизма! Ночью разбуди меня, покажи любые буквы, я тебе любой советский лозунг узнаю.
– Неужели вы старше меня, Зоя Ивановна? – фальшиво удивился Люцифер и передвинулся поближе к ней.
Она засмеялась:
– Иван, прекрати!
– Правда, Зоя Ивановна! Если бы не ваши ученые степени... – Он помешал ложечкой в ее чашке, а потом попытался погладить по коленке.
– Отстань, – громко сказала она. – Лучше женись на Алисе. Прекрасная девушка, может, ей удастся сделать из тебя человека.
Колдунов со Стасом, не сговариваясь, принялись расхваливать Алису.
– Тебе нужна очень хорошая женщина! – с чувством сказал Колдунов.
На это Иван скептически заметил, что если Алиса страшненькая, это еще не говорит об ее высочайших душевных качествах. А когда кофе был допит, увязался провожать Зою Ивановну до ее кабинета.
Стас даже позавидовал его наглости. Слова «нет», если ему это говорят женщины, Ваня просто не слышит. Не понимает. И это, наверное, очень подкупает женщин, которые, согласно старинной поговорке, вообще не должны произносить слово «да». Наверное, в этом и кроется тайна Ванькиного успеха. Неужели и Зоя Ивановна сдастся? Вполне возможно.
«Тоже мне, кол оммунизма! – завистливо прошептал Стас. – А я дурак! Нужно было зажать Любу в уголке на лестнице, невзирая на всякие «здравствуйте». Может, она этого и хотела, но стеснялась. Я просто мега-идиот! Господи, ну послала бы она меня подальше, делов-пирогов! А я испугался...»
Глава 8
Роман с Максимовым неспешно, но продвигался. На днях Борис пригласил Любу в кино. На какой-то «авторский» фильм. Любе гораздо больше хотелось на блокбастер, но она побоялась обнаружить свои плебейские вкусы.
Пришлось в захолустном кинотеатре созерцать какую-то черно-белую муть. Люба отчаянно скучала, ерзала в неудобном кресле и мучилась мыслью, что Максимова привлекла сюда не тяга к высокому искусству, а демократичные цены на билеты.
Максимов совсем ей не нравился. Когда они сидели рядом в темноте кинотеатра, она со страхом думала, что вот сейчас он возьмет ее за руку или погладит по коленке. И это был вовсе не сладкий страх влюбленной женщины...
После киносеанса Максимов пригласил ее «навестить в ближайшие дни его апартаменты».
...Люба тяжело вздохнула и заварила зеленого чаю. Итак, она целовалась с малолетним Зоиным анестезиологом Стасом.
Мысль эта была очень горькой.
