Становясь свидетелем очередного неизбежного столкновения с бывшим начальством, Стас Грабовский стремится уйти в собственные мысли. В этот раз его карманную сумку попытался подобрать Зоя Ивановна – новая заведующая. Но вместо традиционного скандала с вызывающими выплесками адреналина, Стас обнаруживает в ней нечто странное и напугающее: одиночество....
Похоже, «Клиника одиночества» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В институте у меня были сокурсники из Марокко, они научили меня нескольким секретам. Многие просят поделиться технологией, но я пока держусь.
Отпив еще немножко, Люба решила – человечество ничего не потеряет, если Борис унесет эту тайну с собой в могилу.
– «А мне костер не страшен, и пусть со мной умрет моя святая тайна, мой вересковый мед», – продекламировала она с улыбкой.
Борис Владиславович надулся:
– Ваш сарказм неуместен. В частности, намеки на мою смерть.
– Извините.
Максимов молча курил, уставившись в окна напротив. Если бы Люба знала, что он так серьезно относится к своему паршивому кофейку, ни за что не стала бы шутить! Или ритуал приготовления кофе входил в сценарий ее соблазнения? Закон рынка: главное – не что приготовить, а как подать. Говоря научным языком, Борис провел великолепную пиар-акцию, но, увы, промахнулся с целевой аудиторией. На какую-нибудь неискушенную девицу, не знакомую ни с нормальным кофе, ни с нормальными мужиками, могло бы подействовать.
Борис отошел на противоположный конец балкона и почти отвернулся от Любы, показывая, как она оскорбила его неуместной цитатой. Ладно, пусть шутка была глупая, но разве это повод устраивать сцену?
Любе захотелось домой, но вместо этого она принялась оправдываться. А потом как-то оказалось, что самый лучший способ искупить свою вину – это отдаться Борису. Вроде как она теперь должна это сделать.
Люба покорно позволила отвести себя в комнату и усадить на диван. «Если ты чего-то боишься и не хочешь, нужно поскорее сделать это и забыть», – решила она. Почему только она не подумала, что этого можно вообще не делать?
Секс оказался даже хуже, чем она предполагала. Борис целовал ее холодными чужими губами, трогал равнодушными руками. Он не дал ей ни телесной радости, ни душевного подъема. Но самое плохое – кажется, не получил большого удовольствия и сам.
Их соитие было похоже не на любовный акт, а, скорее, на подписание некоего договора о намерениях. Борис заявлял, что считает ее привлекательной женщиной и готов вступить в длительную связь, а Люба соглашалась на сотрудничество и демонстрировала Максимову, что он может от этого сотрудничества получить.
Потом Борис предложил ей остаться на ночь. Любе хотелось домой, в чужой квартире она чувствовала себя неуютно.
