Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Клиника одиночества» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Романе исследует внутренний мир врачей, для которых спасение жизни стало рутиной. Автор раскрывает, как медики балансируют между профессиональным долгом и личными чувствами, между ответственностью перед пациентами и собственной человечностью. История о том, как близость к смерти каждый день...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Клиника одиночества» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ваня выходит в холл, зычно так кричит: «Иванов!» Иванов откликается, Ваня ему говорит свою коронную фразу: «Пошел вон отсюда!» И тут я вижу, что у меня на столе лежит направление на еще одного Иванова. Я вылетаю в холл с криком: «Иван Сергеевич, это не тот Иванов!» Доктор спокойно так, на одном дыхании: «Ах не тот Иванов! Тогда возвращайся!» Ох, Иван Сергеевич, Иван Сергеевич! Доиграетесь вы когда-нибудь. Нельзя так с пациентами, даже если они наркоманы.
– Почему – нельзя? Я им ясно говорю: «Дорогой, думать о своем здоровье нужно было до того, как ты стал употреблять наркотики. А теперь все, поздняк метаться». И вообще бессмысленно думать о том, чего нет. А этот Иванов, когда мы ему все объяснили, ржал так, что у него все боли прошли.
– Иван Сергеевич, лучше не злили бы вы больных! У них же родственники есть. Вы же можете быть внимательным доктором! Вон как нежно сейчас с пациенткой разговаривали.
– Могу, конечно, я же не отморозок. Наркоманы и алкаши – это одно дело, а нормальные психи – совсем другое. Они, пожалуй, единственная категория больных, которая нисколько не виновата в своем заболевании.
Стас поморщился:
– Что за мракобесие, Ваня?
– Я к тому, что большинство болезней происходит все-таки от нарушения человеком техники безопасности жизни. Кто ест что попало, кто пьет, кто курит... – (Стас поспешно затушил сигарету.) – А кто, вот, например, я, ведет разгульный образ жизни. Согласись, структура заболеваемости в обществе зависит от социальных законов, по которым это общество живет. И наоборот. Думаю, институт брака и грех прелюбодеяния появились благодаря существованию бледной спирохеты и гонококков, а вовсе не от божественного произвола. По сути дела, все заповеди и религиозные законы – это древнейшая форма профилактики заболеваний, вот и все.
– Не богохульствуй.
– И не думал даже. Но я сейчас о другом говорю. Видишь ли, Стас, настоящие психические заболевания никак не зависят от образа жизни. Они потому и называются эндогенными. Кроме того, их доля строго постоянна, количество шизофреников в популяции поддерживается на одном уровне на протяжении многих веков и не зависит ни от экологической обстановки, ни от технического прогресса. И даже от наследственности не зависит. Гитлер стерилизовал, истреблял шизофреников, тоже ничего не изменилось. Дети с левой резьбой рождаются в абсолютно нормальных семьях. Поэтому психически больные люди, как никто, достойны нашего сочувствия. Они виноваты только в том, что при рождении в них случайно ударила молния. А ведь могла бы ударить и в нас с тобой.
– Может, и ударила, еще неизвестно, – буркнул суеверный Стас.
Невропатолог, бабка лет восьмидесяти, несмотря на поздний час, выглядела весьма импозантно.
