Почему-то вспомнилось, как я в первый раз увидела мэтра Ланселота Даттона, как он смотрел на меня, стоя на нижней ступени лестницы. Как холодны, но красивы были его глаза. А следом вспомнилось, как он согревал мои пальцы в ладонях, как обвел скользящим движением косточку на лодыжке… Этот мужчина никогда бы не стал моим, мы из разных миров, отчего же так тяжело прощаться?
По лбу скатилась капелька пота, ныл каждый мускул. Кровь стучала в висках точно молот.
Глупо, глупо. И мальчика не спасла, и мэтра Даттона подставила. Его за гибель студентки-практикантки точно по головке не погладят…
Почудилось движение воздуха, свежего ветерка, разгоняющего смрад убогого жилища. Мальчишка вздрогнул и посмотрел куда-то за мое плечо. Я приподняла брови: «Кто там? Кого ты видишь?» Но вместо маленького оборотня ответил знакомый суровый голос:
– Грейс, я с тобой. Держу. Спокойно. – И тут же в сторону: – Господин Михель, сначала забирайте мальчика.
Мэтр Ланселот осторожно опустился рядом, одну ладонь положил мне на грудь, другую на спину: делился силой, вливал магию в опустошенный резервуар, а я изнеможенно склонила голову на его плечо. Потом станет стыдно, но сейчас я была полностью вымотана. Я ожидала сурового выговора, но мэтр Даттон сказал лишь:
Господин Михель споро подставил под балку, придавившую мальчишку, домкрат, его помощник подхватил маленького оборотня на руки, едва только нога оказалась на свободе.
– Моя мама… – прошептал тот и даже попытался вырваться. – Сначала мама…
– Ее нашли, нашли! Подлатают твою маму, будет как новенькая!
Малыш сразу обмяк, как тряпочка.
– Теперь вы! – буркнул начальник городских пожарных. – Давайте руку, дамочка!
– Все хорошо, Грейс. Идите. У меня хватит сил продержаться еще несколько минут. Я сразу следом.
Свежий прохладный воздух после пыли и застоявшегося смрада ветхого дома быстро привел меня в чувство. Я даже не забыла прихватить с собой медицинскую сумку с дорогими настоями и вытяжками. Едва ли это меня спасет от строгой нахлобучки, но я оправдываться не собираюсь: заслужила.
Ланс осторожно отцепил с окна обрывок серого ситца. За стеной зашуршала, осыпаясь, штукатурка. Он повел плечами – ночной ветер пробрался под сюртук, морозом пройдясь по позвоночнику.
Кого он обманывает – не холод бил запоздалой дрожью, смерзался кристаллом в животе, хотя опасности уже не было. Страх.
Он сжал в кулаке тканевый лоскут.
