Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Смотреть на Тамару было противно, он рывком распахнул форточку и закурил, судорожно затягиваясь.
Почему он так волнуется, почему ему так плохо? Разве он узнал что-то новое? Разве раньше ему было неизвестно, что Тамара — холодная и бездушная женщина, которой, в сущности, безразлична судьба мужа и ребенка? Разве он видел от нее когда-нибудь нежность и поддержку?
— В общем, так, — сказал он, по-прежнему стараясь не смотреть на жену. — Алиса выросла, воспитывать ее поздно. У нее началась новая, взрослая, жизнь, и если что-то пойдет не так, то не потому, что она плохой человек, а потому, что мы с тобой плохо подготовили ее к этой жизни.
— Что?!
— Да, представь себе. Я прекрасно знаю Ивана по работе, это очень достойный молодой человек — и по моему мнению, и по мнению всех сотрудников.
— Да ты понимаешь, что наделал! Какое ты имеешь право что-то решать, когда дело касается нашей семьи? Ты поступил как последний сводник! Ваня этот! Что ты о нем знаешь? Выпил с ним, вот он тебе уже и хороший человек! Фу, гадость какая!
— Тамара! Разыгрывай перед кем хочешь свои спектакли, но я живу с тобой двадцать лет и знаю тебя лучше, чем себя самого.
— Ты, кажется, диктуешь мне условия?
— Нет. Просто предупреждаю. Или так, или я разведусь с тобой.
— Напугал!"
"— Не знаю, напугал или обрадовал, только если завтра мы не проведем у Алисы приятный вечер, причем приятный для всех членов семьи, а не только для тебя, то послезавтра утром я подаю заявление на развод.
Она достала из микроволновки второе, капнула на котлеты кетчупа и, поразмыслив, положила себе салата.
— Что ж, если все так, как ты говоришь, получается, она не настолько виновата, — сказала Тамара холодно.
