Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности.
— Разве мы не отнимаем у меня нормальную, достойную женскую судьбу, спокойствие и уверенность, в конце концов, возможность прожить с любимым человеком двадцать пять лет! Почему именно я должна отказаться от счастья, а не та, другая?»
Она вдруг почувствовала острую ненависть к жене Васильева. Как счастлива могла бы быть Алиса, если бы не она! Ну и что, что двадцать лет? Прожила, и хватит, дай другим пожить! Но нет, ее счастье надежно защищено его порядочностью. А то, что Виталий любит другую, ее, наверное, вовсе не беспокоит. У нее есть сам Виталий, статус его жены, общий дом, машина, дача… Это ведь не просто материальные ценности, это вещи, пропитанные общим трудом, общей радостью и общими воспоминаниями. А любовь? Что такое любовь без перспективы создать семью? Меньше чем ничего.
Алиса молча пила кофе маленькими глотками. Васильев хотел было закурить, но вспомнил о ее беременности и убрал сигареты. Вся обстановка кофейни, малиновые бархатные кресла и перегородки с гобеленовыми вставками вдруг показались Алисе невыносимо пошлыми. В маленьком зале тяжело висел кофейный запах, густо смешанный с ароматом корицы и каких-то других пряностей. Алису затошнило.
— Пойдем отсюда, — жалобно попросила она.
— Хорошо, как хочешь. — Он расплатился, помог ей надеть куртку и, аккуратно поддерживая под локоть, вывел на улицу. Они медленно пошли по Загородному, как супруги, прожившие вместе много-много лет.
— Алиса, не уходи от меня, — тихо попросил Васильев. — Я не смогу без тебя жить. Господи, я каждый вечер, засыпая, желаю тебе спокойной ночи, тебе и нашему малышу. А утром говорю вам: «Доброе утро». Ты не представляешь, как я счастлив, что ты оставила нашего ребенка.
— Да уж, после того как ты с пеной у рта агитировал меня за аборт, действительно трудно это представить.
— Я думал только о тебе! Это же очень тяжело — в двадцать лет стать матерью-одиночкой. Кто же знал, что тебе Анциферов так удачно подвернется…
— А ты не думаешь, что это его ребенок? — вдруг зло спросила Алиса.
Васильев рассмеялся и обнял ее за плечи:
— Что я, сумасшедший? Конечно, он мой.
Они дошли до метро. Здесь предстояло расстаться: Алиса ехала домой, а Васильев возвращался в академию, ему нужно было просто перейти дорогу. Они чинно остановились на приличном расстоянии друг от друга, чтобы у сотрудников академии не возникли разные предосудительные мысли.
— Мы же можем встречаться хоть раз в неделю? — Виталий Александрович грустно смотрел на нее.
