Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
"
"— Значит, не хочешь на ней жениться? Тогда сиди дома и к чужим женам не лезь! А ты, Алиса, если желаешь блядствовать, так блядствуй на здоровье, только без меня! Другого дурачка себе поищи! Все, я пошел! А вы тут ведите себя как цивилизованные люди!
Он в горячке прошел несколько шагов по коридору и остановился. Нельзя оставлять Алису одну. Васильев сейчас быстренько рванет домой, к жене, и Алиса останется одна, растоптанная и уничтоженная. Куда она пойдет?
Она не пыталась оправдываться, врать, сказала, что любит Васильева.
Осчастливить нельзя, но уберечь от греха, удержать на краю пропасти, даже если человек сам туда стремится, — можно. И даже нужно. Он взял на себя ответственность за судьбу Алисы и обязан ее спасти. Да, она предала его, предала все надежды на счастливую жизнь, полную уважения и доверия, с презрением отвергла его добрые порывы, но сейчас не время обижаться на нее.
Он распахнул дверь, краем глаза заметив, что Васильев раздраженно надевает пальто, а Алиса потерянно стоит возле окна.
— Пошли домой, — сказал он и потянул ее за руку. — А ты, сука, учти: если я тебя еще раз увижу около Алисы, порву.
Виталий Александрович остановил его на пороге:
— Надеюсь, Иван, вы будете держать себя в руках?
— Сами разберемся.
— Прошу вас, не ругайте ее. Она действительно ни в чем не виновата. Вы же знаете, она ждет от меня ребенка, вот мы и встретились обсудить, как я смогу помогать в его воспитании. Только и всего. Естественно, мы не хотели это афишировать, поэтому увиделись тайно, и я надеюсь, Иван, вы тоже будете держать язык за зубами. Не беспокойтесь, я обязательно буду давать деньги на малыша.
Ване стало очень противно.
— Значит, так, — сказал он спокойно, — здесь нет никаких твоих детей.
По пути домой оба подавленно молчали. Ваня крепко держал ее за локоть, опасаясь, что в душевном ослеплении Алиса убежит, наделает глупостей. Несколько раз она пыталась вырвать руку, но он процедил: «Не дергайся», — и она перестала.
