Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Как это не можешь без него жить? У вас что, одна печень на двоих? Или общие почки? Не можешь жить! Не хочешь, так вернее! — Иван расхаживал по комнате. — Ты не хочешь ни в чем себе отказывать, хочешь получить от жизни удовольствие, даже если за ним приходится нырять в дерьмо! Ты просто не хочешь никакого труда и лишений, вот и придумала такую возвышенную отмазку: ах, не могу жить без козла, который меня трахал как хотел и когда хотел, не заботясь о последствиях! Расхлебывать эти последствия вы милостиво предоставили мне! Нашелся придурок, взял жену с чужой начинкой, ой, как здорово! А раз он такой идиот, чего его стесняться, будем срать ему на голову!
— Ваня, не говори так! Ты сам знаешь, я не хотела тебя обидеть.
Он затормозил. Ему совсем не хотелось, чтобы имя любимой женщины упоминалось в этом грязном разговоре.
— Да, я любил ее, — сказал он глухо, — я готов был отдать все, что у меня есть, и все, что когда-нибудь будет, лишь бы только она не умирала.
Помедлив, Алиса протянула руку, словно хотела обнять его, но тут же отдернула. Он увидел, как покраснели ее щеки, на глазах появились слезы. Иван первый раз видел, как она плачет.
— Прости меня, — прошептала она.
Он тяжело сел на старый, рассохшийся венский стул. Ножки шатались, хрупкое фанерное сиденье угрожающе поскрипывало. Алиса отвернулась от него, чтобы он не видел, как она пытается успокоиться. Он подал ей носовой платок. «Она плачет не от того, что виновата, а из сочувствия к моему горю, — зло подумал он. — Получается, я тоже должен сейчас зарыдать: ах, бедная Алиса, как ты страдаешь, что не можешь быть вместе со своим мудаком-генералом, как я переживаю за тебя! Отлично! Всегда теперь будем сидеть и утирать друг другу слезы — «Ах, ты несчастный! Ах, ты несчастная! Как нам обоим не повезло!» Вот это жизнь!»
— Прекрати реветь, — скомандовал он звенящим от гнева голосом.
— Ваня… Не требуй от меня того, что я не могу! Ты же меня не любишь, какое тебе дело, с кем я встречаюсь?
— Да ты сдурела, что ли, совсем? — заорал он.
