Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— Что ты выделываешься со своей любовью? Любишь — не любишь, какая разница? Мы с твоим отцом тебя из дерьма вытащили, думаешь, легко было? Отец передо мной, посторонним человеком, унижался, просил… Думаешь, ему легко было признаться, что вырастил дочь-проститутку? Думаешь, он очень хотел оказаться у меня в долгу? Он мог сказать: «Нагуляла, доченька, хрен знает от кого, вали теперь на все четыре стороны! Пусть о тебе заботится кто тебя трахал, а мое дело сторона!» Но он переступил через себя ради твоего спасения.
— Может быть, — холодно сказала Алиса.
Она справилась с волнением и теперь слушала его так, словно он рассказывал ей про особенности острых психозов, а не осыпал оскорблениями.
— Я тебя, значит, не люблю. Хорошо, пусть так! Но я помог тебе в трудную минуту, я делал все, чтобы ты могла уважать себя и спокойно вынашивать ребенка! Разве я не заслужил хоть немного уважения с твоей стороны? Нет, зачем? Ты спокойненько вытерла об меня ноги и помчалась к уроду, который задурил голову неопытной девке и даже не счел нужным нормально предохраняться! Зато он тебя любит, и поэтому можно простить ему любую подлость! Да и самой сделать любую подлость ради него, почему нет? Любовь же, не хрен собачий! Алиса, поверь мне не как обманутому мужу, а просто как опытному взрослому мужику: если он тебя трахает, когда ему хочется, это не любовь.
"— Ваня, мы можем при обсуждении наших амурных дел отойти от аналогий с канализацией? — Алиса вдруг тонко улыбнулась, а у Вани неожиданно прошла вся ярость, вся обида.
