Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Она чувствовала себя перегноем, почвой, на которой растет прекрасный цветок, и радовалась, что ее жизненных соков хватает для развития этого цветка.
Дочь росла удивительной красавицей, не похожей ни на миловидную Жанну, ни на своего симпатичного, но весьма заурядного внешне отца. Это было настоящее чудо с огромными глазами, сияющими радостью и добротой.
С детства Жанна не знала с ней хлопот, все, что приходится с хрустом и сопротивлением вбивать детям в голову, Вера будто знала от рождения. В их маленькой семье никогда не случалось скандалов, связанных с принуждением к учебе или помощи по дому.
Разве можно променять такое сокровище на какого-то мужика, думала Жанна и жила теперь только ради дочери.
Вера очень хорошо танцевала и пела, и с шести лет Жанна отдала ее в лучшую театральную студию города. Приходилось без конца перекраивать рабочий график, выходить по субботам, меняться сменами, чтобы возить ребенка, но дело того стоило.
Она поставила перед Германом большую чашку чаю и блюдо с пирогами:
— Налетай! Или, может быть, покормить тебя обедом?
— Спасибо, тетя Жанна, я лучше Веру подожду.
— Тогда ешь пока пироги. У тебя растущий организм, требует много калорий."
"— Угу, растущий. — Герман сокрушенно набил рот пирогом.
Он едва доставал Вере до носа и очень переживал из-за своего маленького роста.
