Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Эти вуалехвосты тоже были отдаленными потомками рыб Ильи Алексеевича.
Отстранив Ивана, он приник к стеклу и сразу забыл обо всем на свете.
— Ух ты!
Среди рыбьей мелочи в водорослях величественно висел тритон. Настоящее чудо, Илья Алексеевич раньше не видел таких красавцев. Большие круглые глаза на плоской морде смотрели мудро и укоризненно, широкий рот-кошелек был брезгливо поджат, а брюшко солидно выпячено. Лапки у тритона были коротенькие, с тонкими растопыренными пальчиками. Серая, в коричневых, как у леопарда, пятнах кожица казалась бархатистой, словно тритон вопреки законам природы был покрыт шерсткой.
— Откуда он у вас? Я раньше нигде таких не видел! — От восторга Илья Алексеевич на секунду забыл и о боли в плече, и о других своих проблемах.
— Это нам больные принесли. Уж не знаю, где они его выловили.
— Супер! Сколько же ему лет?
— Понятия не имею, — засмеялся Сотников.
— Хорошо бы ему пару найти. В выходные съезжу на рынок, погляжу. Это у вас кто — самец, самка?
Виктор пожал плечами, а Иван решительно закатал рукав халата, явно намереваясь вытащить тритона из глубин и провести тщательный медицинский осмотр.
— Уймись, Иван! — остановил его Сотников. — Не лезь к нему, это же наш сотрудник! Мы с его помощью диагноз аппендицита ставим.
— Как это? — изумился Илья Алексеевич.
— Да очень просто.
"— Статью напишите. Симптом тритона в диагностике острого аппендицита, — посоветовал Илья Алексеевич. — Витя, я чего пришел-то… Остеохондроз замучил, спасу нет. Можешь массаж сделать?
Сотников молниеносно освободил от историй два сдвинутых вместе стола и расстелил на них байковое одеяло.
— Ложитесь!
Илья Алексеевич неловко разделся до пояса, явив миру крепкий торс полного сил мужчины, и лег на живот. Виктор размял руки, как делает пианист, подходя к роялю, и принялся массировать спину. Пальцы у него были железные, Илья Алексеевич замычал от боли.
— Потерпите, сейчас легче станет.
— Да уж терплю.
Иван с интересом наблюдал за экзекуцией, приговаривая, что согласиться на такое могут только законченные мазохисты.
