Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— И что, ты одна была? Никто не встречал?
Жанна, улыбаясь, покачала головой.
— Прости меня…
Они расстались возле машины. Как ни торопился Илья к дочери, все же замешкался, прежде чем нырнуть в салон:
— Оставь мне свой телефон, пожалуйста.
— Зачем?
— Позвоню, скажу, как прошло.
— Не волнуйся, Татьяна мне все доложит в деталях. Поезжай, Илья. Ты не о том сейчас думаешь.
Резко повернувшись, она побежала на автобус. Тридцать девятый как раз подходил к остановке.
Глава четырнадцатая
Ключ с неприятным скрежетом повернулся в замке.
Илья Алексеевич вышел в коридор, молча глядя, как Тамара переобувается.
— Что ты на меня так смотришь?
— Я думал, ты раньше приедешь. Все же первый внук.
— Да, это значительное событие. Но знаешь, и о даче надо подумать. Кроме меня, ею никто не занимается.
— Почему ты уехала на дачу? — вдруг крикнул он.
— Что?
— Я спрашиваю: почему ты уехала на дачу, зная, что твоя дочь остается одна в городе? Ты же знала, что она в любой момент может родить!
— А ты почему уехал? Если такой заботливый отец, мог бы и потерпеть со своими делами!
— Я оставил ее на тебя! Ты же не сказала, что собираешься в деревню.
— Знаешь что, я не обязана перед тобой отчитываться.
Илья Алексеевич вздохнул.
— Где деньги, Тамара? — устало спросил он.
— Какие еще деньги? Илья, не начинай! Я устала как собака, а ты с претензиями!
— Ничего, скоро отдохнешь.
— Я тебя не понимаю!
— Жанна встречалась с тобой и просила передать мне деньги, которые я давал ей на аборт. Куда ты их дела?
— Так, ясно! — Тамара швырнула куртку на телефонный столик и прямо в носках прошла в комнату. Там она демонстративно схватила пузырек с корвалолом и принялась трясти его над рюмкой.
