Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
"
"Хотелось убежать, забиться в угол и выть, но пришлось вести себя как ни в чем не бывало, чтобы Ольга не догадалась, кого видит перед собой.
В одночасье рухнули картонные стены ее иллюзорного мира, кривые зеркала, в которые она привыкла смотреться, и открылась такая бездна, что захотелось немедленно исчезнуть, перестать быть, лишь бы не падать туда.
Она никогда не видела раньше жены Виталия, но всегда считала, что это холодная эгоистичная стерва, у которой нет с Виталием ничего общего. Но Ольга — такая женщина, рядом с которой мужчина просто не может чувствовать себя одиноким и несчастным, даже если ее формы и далеки от совершенства.
Но дело совсем не в том, что Виталий счастлив в браке, его семейные дела не имеют никакого отношения к ней. Вся беда в ней самой! Это она взяла то, что ей не принадлежало и не могло принадлежать. Она украла свою любовь, и ребенок у нее тоже краденый! И пусть это была великая любовь, пусть Виталий — лучший из мужчин, но он чужой.
А она почему-то решила, что ее горячее желание похитить чужую драгоценность является священной волей, позволяющей все… Как она могла не знать, что любовь — это соблазн, а вовсе не индульгенция?
Она была воровкой, но считала себя несчастной жертвой и требовала, чтобы к ней относились именно так.
Алиса почувствовала, как из сердца уходит обида на Виталия, черная злость, которую она испытывала всякий раз, когда вспоминала о его поведении во время ее родов. Эта болезненная рана, много времени не дававшая ей покоя, вдруг зажила без следа, потому что Алиса поняла — она в полной мере это заслужила. Она воровка, и Виталий просто не мог думать о ней иначе.
Но самое страшное даже не это. Страшно не то, что она воровала Виталия у его жены, воровала себя у собственного мужа, а то, что при этом она продолжала считать себя честной и порядочной женщиной, которой просто не повезло.
Она громоздила в своем сознании страшные иллюзии, возводила стены, в которых пыталась укрыться от заслуженного наказания, боялась признать свою вину и раскаяться, зная, как это больно. Она хотела быть счастливой, не расплатившись по счетам…
Отец с Ваней уберегли ее от позора. И она малодушно уцепилась за возможность избежать наказания.
