Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
— В чем дело, Валентина Михайловна?
— Эти хирурги совсем обнаглели! Сколько я ни талдычу им о правильном оформлении историй, все без толку! Полюбуйтесь, опять не подписано информированное согласие! Сколько можно, в конце концов! Прошу вас, немедленно позвоните им и накажите.
Илья Алексеевич обреченно вздохнул. Под натиском Валентины Михайловны у него не остается другого выхода, кроме как позвонить и наказать. Эта дама, всю жизнь проработавшая физиотерапевтом, по достижении пенсионного возраста была переведена на странную эфемерную должность, ее задачей было осуществлять так называемый вторичный контроль за историями болезней.
Весь коллектив считал Валентину Михайловну вредным паразитом, сама же она мнила себя самым важным лицом в больнице.
Приняв потрепанную историю болезни, Илья Алексеевич притянул к себе телефонный аппарат.
— Хирургия? — спросил он грозно. — Главный врач беспокоит. Кто у вас оперировал Сабитова?
В трубке весело сказали:
— Иди, Серега, тебя твой любимый главврач хочет!
— Что за смешочки? — Илья Алексеевич спрятал улыбку. — Что за любимый главврач?
— Но если вы действительно мой любимый главврач, — ответили ему.
Илья Алексеевич относился к своим хирургам по-отечески. Как-то получилось, что все ребята в отделении были очень молоды, а возглавлял их пенсионного возраста заведующий. Все они являлись хорошими специалистами, но изза слишком юного либо слишком пожилого возраста выдвинуть на должность начмеда было некого. Заведующий исполнял обязанности, но явно ими тяготился, характеризуя все происходящее в больнице с помощью двух эпитетов: «гребучий» и «засратый».
Пока заведующий мучился на руководящей должности, в отделении царила оживленная анархия. Это была веселая резвость молодых щенков, которые, впрочем, знают, что у них прорезались острые зубы и они всегда смогут найти себе пищу и перегрызть горло врагу."
"— Почему больной не подписал согласия на операцию? — грозно спросил Илья Алексеевич.
— Я тоже, может, был не согласен на операцию, — нагло заявил хирург, — однако же пошел и сделал.
