Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Другими словами, продвижение по службе и жизнь вместе с тобой в отдельной квартире. Это я к тому, чтобы ты не думала, будто я весь из себя прекрасный избавитель и действую из чистой жалости. Тоже имею свой интерес, но, вот тебе крест, я и без этого готов связать свою жизнь с тобой.
Она невесело улыбнулась:
— И вас не смущает, что я жду ребенка от другого мужчины?
— Нет. Если хочешь знать, я уважаю тебя за то, что ты не собираешься делать аборт. Да, обожглась ты, но такое бывает…
— А как вы будете воспитывать чужого ребенка?
— Как сумею.
Она смотрела на него растерянно:
— Не знаю, Иван Сергеевич… Я чувствую, что ничем хорошим это кончиться не может. Если бы у меня было больше сил, я бы, конечно, отказалась от вашего предложения. Но раз вы тоже заинтересованы, я согласна. Я слишком слабая, чтобы отказаться от вашей помощи сейчас. Обещаю, что дам вам развод по первому требованию.
«Какой она все-таки еще ребенок! — подумал Иван с тоскливой жалостью. — Ребенок, которого грубо и насильно выпихнули во взрослую жизнь».
— Давай хоть поцелуемся, что ли, — нарочито небрежно сказал он, маскируя желание обнять ее.
Поцелуя не получилось. Алиса неловко ткнулась губами в его губы, но тут же смутилась, отпрянула. Он привлек ее к себе и осторожно, стараясь не испугать, провел ладонью по волосам, чувствуя, как она дышит ему в рубашку.
— Все, — сказал он, — не тревожься больше. Я с тобой. Вместе как-нибудь справимся.
…Он проводил ее до ординаторской, выпил еще один стакан чаю и собрался домой.
"— Ваня, — сказала Алиса, осторожно пробуя новое обращение, раньше она всегда называла его по имени и отчеству, — а ты хочешь знать, кто отец ребенка?
— Пожалуй, нет.
— Я серьезно. Мы с тобой решаемся на ответственный шаг, и лучше знать все исходные данные.
— Наверное, ты права. — Ему так приятно было целовать ее, что он почти не слушал.
— Только, прошу тебя, никому больше не рассказывай!
— Что я, идиот? Зачем мне распространять слухи о собственной жене?
— Это Васильев, — тихо сказала она.
— Васильев так Васильев, — ответил он равнодушно, а про себя подумал: «Какой я догадливый».
