В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
– Я Георгий… Постой, какой муж? Она говорила, что разошлась с мужем…
– Мало ли что она говорила. Женщины много чего говорят, нельзя всему верить. А ты что на лестнице стоишь? Заходи, поговорим!
Он попятился, облизнул губы.
– О чем говорить-то? – растерянно пробормотал мужчина и сделал шаг назад. Вся его вальяжность как-то полиняла.
– О жизни, – он едва заметно скривил узкие губы, наметив улыбку и прикинул – если сейчас шагнуть вперед, схватить этого Ромео за локти, втащить в прихожую, он и опомниться не успеет. А там – в горло и пить, пить, пить…
Голод стал невыносимым, от него начали путаться мысли. Он облизнул губы и начал медленно, незаметно приближаться к незадачливому любовнику. И тот замер, словно кролик под взглядом удава. Его глаза остекленели, лицо застыло, как маска.
Еще немного, еще несколько секунд… Он уже приготовился к прыжку, но тут в другом конце площадки приоткрылась дверь, из щелки высунулась острая лисья мордочка. Соседка. Он попытался вспомнить, как ее зовут, но не смог.
– Кто это здесь? – донесся любопытный голос. – Это вы, Никита? Вы знаете, который час?
Только ее не хватало! Теперь ничего не получится, нельзя же у нее на глазах…"
"Как будто этого было мало, у ног соседки из приоткрытой двери высунулась еще одна мордочка, раздался визгливый истеричный лай. Ну да, эта соседка никуда не выходит без своего йоркширского терьера… маленькое визгливое создание!
И тут любовник жены, который, казалось, уже полностью был в его власти, шевельнулся, тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение, и бросился бежать. Он не остановился у лифта, а скатился вниз по лестнице, и где-то внизу громко хлопнула дверь.
Жаль, конечно, что не удалось утолить голод, но одно хорошо – больше этот идиот сюда не сунется…
Соседка проводила беглеца горящим от любопытства взглядом, терьер продолжал лаять, но без прежнего энтузиазма.
Он закрыл дверь, застыл в прихожей, выжидая, прислушиваясь.
Лай соседской собачонки наконец затих, дверь захлопнулась.
Можно подождать еще несколько минут и выходить – избавиться от чемодана и утолить наконец голод.
Он подождал еще немного, открыл дверь и вышел на лестничную площадку.
И тут дверь в дальнем конце площадки снова открылась, и соседка выкатилась из своей квартиры – на этот раз в пальто, прижимая собачку к необъятной груди.
– Представляете, Никита, – она бросилась ему наперерез и встала так, что перегородила дорогу к лифту. – Представляете, вы с вашим знакомым так шумели, что разбудили моего Плюсика.
