В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
Да и что бы это дало? Все равно они ей не поверят, да и слушать никто не станет.
– Что произошло? Вы можете внятно объяснить? – усатый повысил голос.
– Не могу, – Лиза пожала плечами, – когда я приехала, то нашла его мертвым. Сразу вас вызвала…
Она сказала это с такой горечью, что те двое переглянулись.
– Михалыч, что скажешь? – на этот раз в голосе усатого появились человеческие нотки.
– Да что скажу… – пробурчал Михалыч, – он и правда холодный был, окоченел уже. Я так думаю, рано утром он помер.
– Но-но, – усатый нахмурился, – ты у нас не врач.
– Что я – покойников не видел, что ли? – Михалыч обиженно отвернулся.
– Ну вот… – Лиза обрадованно посмотрела на давно не стриженный затылок Михалыча."
"– Что – вот? – рассердился усатый. – Ни о чем это не говорит! Вы могли приехать рано утром, а когда он упал, не сразу полицию вызвали. Плакали-рыдали, думали, может, он очухается… Вот если бы кто-то вас видел… С соседями не знакомы?
– Да нет, он тоже ни с кем не знался… – с тоской ответила Лиза.
Она вспомнила долгий утренний путь, и как сосны качались вдоль дороги, и как струи дождя стекали по стеклу машины…
– Стойте! – она даже вскочила с места, – Я вспомнила! Меня гаишник остановил на тридцать седьмом километре. Старший сержант Стриж!
– А вы что же – правила нарушаете? – с усмешкой спросил усатый.
– Ничего я не нарушила, он предупредил, что на девяностом километре авария большая и чтобы я в обход ехала. А я сказала, что мне раньше, на Лиственное, сворачивать.
– На тридцать седьмом, говоришь? – оживился Михалыч.
Она назвала примерное время. Ей велели посидеть в общей комнате, усатый уткнулся в бумаги, а Михалыч отправился звонить по телефону.
Дежурный посмотрел на Лизу уже не так грозно и даже предложил стакан чаю. Чай отдавал веником, но Лиза была рада и такому.
– Ну что, – через некоторое время Михалыч вышел из кабинета, – повезло тебе. Вспомнил тебя Стриж – машинка, говорит, ему понравилась – новенькая, синенькая… Так что подпиши бумаги и езжай-ка ты домой, на тебе лица нет.
– Спасибо… – выдавила из себя Лиза, – а с ним что будет?
– Увезут его в морг, завтра врач приедет, вскрытие будет делать. Так и напишут – смерть от несчастного случая. Голова закружилась, или споткнулся – и упал. Дело закроют.
Только в машине перед Лизой встал вопрос, нужно ли звонить Никите домой, чтобы сообщить печальное известие.
«Не буду, – подумала она, – ничего не стану больше делать.
