Кольцо с брюликом в пять карат? Новый ноутбук? Свое влюбленное сердце? Меня априори не интересовало то, что он мог предложить.
Я ждала визита к доктору, чтобы мне наконец объяснили, как можно вылечиться, а если нельзя, то как жить, не причиняя вреда окружающим.
Середина ноября. На улице лютый холод, сильные ветра. Столбик термометра за окном показывал минус пятнадцать, а по ощущениям — как будто минус тысяча. А еще выпало очень много снега. Я сидела на подоконнике в Викиной комнате в полной темноте, закутавшись в плед, и смотрела, как ветер играл большими снежинками. Носил их то в одну сторону, то в другую. Из-под деревянных рам сильно задувало, несмотря на то, что мы вчера обложили окна ватой и заклеили скотчем. Вика с родителями сидели в зале и смотрели старые фотоальбомы. Смеялись на всю квартиру, что-то вспоминали. С кухни тянуло блинами, из туалета — сигаретным дымом. Как стало холодно, дядя Женя перестал курить на балконе. После него невозможно было войти в туалет — казалось, я пропитывалась дымом от корней волос до носков.
— Ох, а ведь они были хорошей парой, — послышался голос тети Гали. — Посмотри, как они влюбленно смотрят друг на друга.
— А кто это? — спросила Вика.
— Светка с Серегой. Анисимовы. — Я прислушалась, понимая, что речь идет о моих настоящих родителях.
— А, это те, что потом спились?
— Ага. Как обоих с завода сократили, так и начали пить. Нет чтоб другую работу искать! — гаркнул сердито дядя Женя. — Ведь у них был совсем маленький ребенок. Чем только думали!
— А где это вы все? — спрашивала Вика.
— У них на втором дне свадьбы. В деревне под Подольском. Там у Серегиной матери был дом.
— А потом за этот дом и за квартиру матери война была, помнишь?
— Да как же тут забудешь! После смерти Степановны родственники слетелись на имущество, как стервятники. Каждый хотел кусок оттяпать. Даже Олег с Райкой на поминках скандал устроили. Помнишь, как Райка возмущалась, мол, Степановна теткой Олегу была, значит, и ему часть наследства полагается.
— Но она их сделала, конечно. Молодец Степановна, всё девчонке отписала.
— Какой девчонке? — поинтересовалась Вика.
— Единственной внучке. Ну той, которую в детдом забрали. Степановна тогда сына и Светку прокляла, что довели до такого. Пили, о ребенке не думали. Она плакала, порог детдома оббивала — забрать ее хотела, а так как больная была, ей ребенка не отдали. А перед смертью дарственную ей написала на квартиру и дом.
