Набрала и прокричала автоответчику:
— Ненавижу тебя! Слышишь, знать не хочу! Ты притворялся всю жизнь! Врал, делая вид, что любишь меня, поддерживаешь, а сам… — Я разрыдалась, не в силах продолжать. Сползла по стене и уткнулась лицом в коленки, мысленно ступая на восьмой круг ада.
Воскресенье. Семь утра. Я бродила по улицам в предрассветной дымке и слушала, как под ногами хрустел снег. Темно, тихо, спокойно, ни единой души. Не горели вывески магазинов, а в окнах — свет. Город еще не открыл глаза, а я больше не могла сидеть в четырех стенах и изводить себя мыслями, анализируя жизнь, прожитую с приемными родителями.
Папа врал на пару с мамой. Обнимал, целовал в макушку перед сном, а сам точно так же, как и мама, ждал моего совершеннолетия, когда я подпишу бумаги. Всё продумали: подсунули бумаги именно в мой день рождения, и в тот день впервые разрешили сходить в клуб. Как бы «вот тебе бонус за то, что „подарила“ нам свое имущество». Мама знала, что мой мозг был занят мыслями о предстоящем празднике в кругу друзей.
Вчера вечером, когда я немного успокоилась, мы долго разговаривали с тетей Галей и дядей Женей об их поступке. А потом тетя Галя ка-а-ак расплакалась — и давай меня обнимать, гладить по голове, называть племяшкой. Вика и дядя Женя тоже присоединились. И надо сказать, здорово успокоили мои нервишки. В тот момент мне не казалось, что я одинока. У меня есть близкие люди. Кажется, когда они узнали, что я им родня, полюбили еще больше. Хотя куда уж больше.
Я попросила Вику не говорить подругам и Янису о том, что она обо мне узнала. Да, в Подольске несколько детских домов, и могла расти не в одном с Янисом. Внутренний голос подсказывал, что он не должен узнать во мне «звереныша».
У подъезда меня застал телефонный звонок. Вытащила мобильник из кармана и секунд десять смотрела на две кнопки — красную и зеленую, не зная какую нажать. И всё же ответила.
— Лерочка, что случилось? — встревоженно сказал папа. — Я прослушал автоответчик. Откуда столько ненависти? Что я сделал не так? Или у тебя снова случился приступ? Скажи, снова приступ?
Пока он говорил, я поднялась по ступенькам и нажала кнопку лифта.
— Один вопрос: за хорошие деньги продали мои дом и квартиру?
В трубке тишина. Двери лифта закрылись. Я нажала кнопку еще раз. Открылись. Прежде чем в шахте пропадет сеть, хотелось бы услышать, что он ответит.
