Автор
В книге "Клянусь этой жизнью" Рене Карлино рассказывается о человеке, который задумывается над тем, что происходит в его собственной жизни. Он осознает, как часто мы пропускаем важные моменты, потому что не верим в их правдивость. Наследен жизненных сценариев скрыты там, где мы не ищем их, и все начинается с обычных встреч и событий....
Твои родители смогут помочь. Я знаю, они помогут.
— Я не могу рассказать им, — сказал он.
— Ты должен.
Он опустил голову на руки, я потянулась и погладила его по спине.
— Тревор, ты был потрясающим спортсменом, но это еще не все в жизни, и ты точно не наркоман. Не позволяй зависимости перекроить твою личность, пожалуйста.
Он заплакал. Тревор никогда не плакал. Ни разу за все отношения.
— Давай я поведу, — предложила я. — Мы позвоним твоим родителям, когда приедем в мою квартиру.
Когда он поднял голову и посмотрел в мои глаза, я тоже почти расплакалась.
— Ты не собираешься бросать меня из-за этого? Ты не бросишь меня ради него?
— Нет, — я покачала головой. — Я буду рядом с тобой.
Тем же вечером в моей квартире Тревор позвонил своим родителям и рассказал им. Они полностью поддерживали меня, настаивая на том, чтобы оплатить все расходы на реабилитацию. Его мать прошерстила Интернет и нашла место, куда его можно было положить уже на этой неделе. Он остался ночевать и спал в моей постели, но мы только поцеловали друг друга на ночь.
"Следующие несколько дней я провела, помогая Тревору подготовиться к отъезду на месяц в реабилитационный центр. Он был отстранен, но думаю, виной тому таблетки и его надвигающийся страх перед предстоящей борьбой.
Я созванивалась с Джейсом каждую ночь после того, как уходила от Тревора. Мы в основном просто смеялись над всеми его приключениями в книжном туре и растущим числом женщин, которые бросались на него каждый день. Я рассказала, что Тревор отправляется в реабилитацию, и, вместо того, чтобы указать мне на параллели с его книгой, Джейс просто заметил.
— Ну, по крайней мере, о нем позаботятся.
Мой экземпляр «Всех дорог между нами» все эти дни стоял у меня на комоде и насмехался надо мной. Я пообещала себе, что дождусь, пока Тревор не уедет, чтобы находиться в полном одиночестве, когда буду думать о книге, о своей жизни и о том, что я хочу делать, и только тогда снова сяду за чтение. Еще я помнила, что должна отправить профессору Джеймсу десять тысяч слов, прежде чем смогу показаться на работе.
Я отвезла Тревора в реабилитационный центр, который находился недалеко от моей квартиры, и сидела с ним, пока его регистрировали. Когда ему пришло время уходить, он поцеловал меня в щеку.
— Надеюсь, к тому времени, как я выйду, мы оба будем мыслить более ясно, — сказал он.
— Я тоже надеюсь.
— Я люблю тебя, Эми.
Впервые он произнес это, глядя мне в глаза.
— Я тебя тоже люблю.
