Автор
Эмилин, неудачливая писательница, неохотно берется за прочтение бестселлера молодого таланта Дж. Колби. Но чем дальше она погружается в его произведение, тем больше понимает: эта книга о ней. О их общем прошлом, о любви, которую они оба пытались забыть. Теперь им предстоит встреча,...
Мы не могли проехать по дороге, потому что там стояли запертые ворота и висела табличка с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЕН», но Синди это не остановило. Шэрон пыталась отговорить ее, но Синди настояла, чтобы мы перелезли через забор и прошли полмили вдоль дороги туда, где когда-то стояли два ветхих дома.
Когда мы дошли до конца, то ничего не обнаружили. Дома снесли. Осталось лишь два бетонных фундамента да пара деревянных балок. Я была рада, что их больше нет.
— Попрощайся, Эмилин, — сказала Шэрон. — Попрощайся с ужасными вещами, которые здесь произошли.
Я рыдала в объятиях Синди. Мне повсюду слышался голос Джейса. Я даже видела его двенадцатилетним, стоявшим на камне с поднятыми вверх руками.
— Смотри, Эм, я — король мира!
И вот она я: стою рядом и смеюсь, со скрещенными на груди руками, мелкая и тощая.
— Ну, могу с уверенностью сказать, что ты не Леонардо Ди Каприо.
Я рассмеялась сквозь слезы, и Синди спросила:
— Хорошие воспоминания или плохие?
Улыбнувшись, я ответила:
— Эти — хорошие.
Мы прошли мимо гравия к линии деревьев и заметили небольшое сооружение, все еще стоящее вдалеке. Это был сарай для инструментов, превратившийся в крепость, которую мы с Джейсом построили для себя.
— Это оно? — спросила Шэрон. Я только кивнула в ответ.
Мы попытались открыть фанерную дверь, но она так обветрилась и покорежилась, что ее заклинило. Шэрон, довольно миниатюрная женщина, набросилась на нее широким концом толстого деревянного обрубка.
— Берегись! — завопила она, врезалась в дверь и выбила ее.
Когда пыль улеглась, Синди похлопала меня по спине.
— Ты иди. Если понадобимся, мы будем ждать здесь.
С колотящимся сердцем и на трясущихся ногах я вошла внутрь. Там было пусто, если не считать нескольких веток и кучи пыли. На задней стороне двери были все еще различимы правила поведения в сарае, которые Джейс написал, когда нам было одиннадцать. Теперь оранжевая краска выцвела.
НИКАКИХ РОДИТЕЛЕЙ
НИКАКОЙ ДОМАШКИ
НИКАКИХ ССОР
Каким-то образом эти три правила означали рай. Я огляделась, вспомнив нашу последнюю ночь здесь. За окном виднелась рощица, более редкая, чем мне запомнилось. Почти удалось различить небольшой причал у реки, где мы обычно, кувыркаясь, ныряли в воду. Образ мертвого Джеффа, брата Джейсона, плавающего в воде, возник в моей голове неожиданно. Вот тогда-то я поняла, что пора уходить.
Сумев удержаться и не закричать, я нашла Синди и Шэрон снаружи и произнесла:
— С меня хватит, пойдем.
