Легкая жизнерадостная тетка льетта проводит туристов по развалинам Помпеи, постоянно рассекретizando всю свою жизнь и находки: от рождения в Ростове до экзотического имени. Ночью, наедине с собой, она крадется к Ключу Гермеса Трисмегиста — секретному местечку, где все начинается anew....
— Чем мы тебе не угодили? Наши деньги ничуть не хуже, чем деньги этого надутого хлыща!
— Может, они и не хуже, только я их редко вижу! — ответила хозяйка заведения, подбоченившись. — Вы мне задолжали уже больше трех сестерциев, а платить не собираетесь! Сказано вам — пересаживайтесь за общий стол или вообще выметайтесь из моей таверны!
— Мы — твои постоянные клиенты, — не сдавался могильщик, — мы проводим в твоей таверне чуть не каждый вечер, а этот хлыщ зашел сюда один раз, и то наверняка по ошибке.
— И слушать тебя не хочу!
— Вальпургия, — строго проговорил второй могильщик, плотный мужчина лет пятидесяти, — ты не забыла, что я на прошлые календы сделал тебе предложение руки и сердца? Так что мы с тобой скоро породнимся, а разве можно так обращаться с будущим мужем?
— Ты, может, и сделал мне предложение, да толку от этого предложения — что от козла молока! Предложение руки и сердца, говоришь? Да только руки у тебя вечно в грязи, а сердца вообще нет! Сказано — пересаживайтесь или выметайтесь! Или Айша сейчас сама выкинет вас! Вы знаете, рука у нее тяжелая! — И Вальпургия оглянулась на свою чернокожую рабыню.
— Не горячись, Вальпургия, не горячись! — промолвил старший могильщик, поднимаясь. — Мы уже пересаживаемся. Но уж и ты пойди нам навстречу — вели своей девке принести нам еще один кувшинчик тускуланского!
— Тускуланского? — усмехнулась хозяйка. — Может, тебе принести выдержанного фалернского? Будь доволен, если я налью вам еще один кувшин моего домашнего вина!
— Домашнего так домашнего, — согласился покладистый могильщик и подмигнул своему приятелю: мол, учись, как дела делаются!
Как только могильщики освободили стол возле очага, Вальпургия обмахнула его тряпкой и обратилась к новому гостю:
— Садитесь, милостивый господин! Сейчас я подам вам своего лучшего вина и закуски.
Гость с недоверием оглядел грязную таверну и проговорил:
— Подай мне только свежего хлеба и оливок.
— Слушаюсь, милостивый господин!
Вальпургия тотчас поставила перед гостем вино и закуску и замерла в ожидании новых распоряжений.
— Вот еще что, — проговорил гость, понизив голос, — не спрашивал ли кто сегодня дорогу к храму Гермеса Лидийского?"
"— Гермеса Лидийского? — переспросила Вальпургия.
