Легкая жизнерадостная тетка льетта проводит туристов по развалинам Помпеи, постоянно рассекретizando всю свою жизнь и находки: от рождения в Ростове до экзотического имени. Ночью, наедине с собой, она крадется к Ключу Гермеса Трисмегиста — секретному местечку, где все начинается anew....
— Ты не представляешь, что сейчас держишь в своих недостойных руках!
Он вытащил из кармана полотняный мешочек, шагнул ближе к Вере и Ипполиту, развязал завязки мешочка, задержав дыхание, вытряхнул на ладонь немного сухой измельченной травы…
— Не делай этого! — воскликнул Ипполит, но человек с лицом, похожим на античную маску, бросил щепотку травы в его лицо, а потом — в лицо Веры. Вера закашлялась, ей стало трудно дышать…
А потом случилось что-то и вовсе непонятное. Она осела на пол, попыталась подняться, но не смогла и пальцем пошевельнуть.
— Больше вы мне не помешаете! — воскликнул человек с лицом, похожим на маску. — Теперь вы можете только смотреть, смотреть на мое преображение!
С этими словами он разложил на полу перед барельефом с копией Изумрудной скрижали три старинные гравюры и перевод Ипполита, между ними положил помпейский амулет.
Странные, загадочные слова древней скрижали приобрели какой-то удивительный смысл, голос человека звучал все громче, он уже заполнил собой весь просторный зал.
Не прекращая чтения, человек высыпал на пламя свечи щепотку травы из полотняного мешочка. Пламя свечи позеленело, и воздух над пентаграммой странно задрожал и заструился, как это бывает в жаркий летний день.
Потоки воздуха начали менять цвет, они становились то зеленоватыми, то розовыми, то бледно-лиловыми, и отсветы этого удивительного сияния, падая на лицо странного человека, окрашивали его в те же фантастические цвета, отчего оно стало еще больше похоже на театральную маску, на старую маску, поврежденную безжалостным временем.
Вера не могла отвести взгляд от этого удивительного зрелища, но вдруг услышала сбоку приближающиеся шаги.
Голову повернуть не удалось, тогда она скосила глаза и увидела, что в зал вошел Кирилл Светлицкий. Он остановился, в изумлении глядя на человека, стоящего в центре пентаграммы перед горящей свечой и проводящего какой-то странный ритуал.
— Стоять! Руки за голову! — крикнул Кирилл, подняв пистолет.
