Легкая жизнерадостная тетка льетта проводит туристов по развалинам Помпеи, постоянно рассекретizando всю свою жизнь и находки: от рождения в Ростове до экзотического имени. Ночью, наедине с собой, она крадется к Ключу Гермеса Трисмегиста — секретному местечку, где все начинается anew....
Профессор был немолодой и вообще человек старой закалки, через некоторое время его перестали приглашать в ту клинику на консультации, так как он распугивал обеспеченных клиенток и тем самым лишал клинику верного дохода.
Все подробности Вера узнала, когда мама разговаривала со своей подругой по телефону. Мать была страшно зла и говорила чересчур громко, так что слышно было во всей квартире. Карточку она спрятала, но результаты обследования стали известны отцу — не иначе та подружка ввела его в курс дела, мать потом и с ней разругалась.
А тогда отец только хмыкнул и даже не стал скандалить, видно, принял уже решение уйти. Но все тянул с его выполнением, так что продержались они еще года два. После чего как-то, вернувшись из школы, Вера застала дома форменный кавардак. Мама — красная, как рак, и растрепанная, как дикобраз, била посуду и резала одежду отца. Вера успела еще заметить, что вещи все были поношенные, очевидно, все, что поновее, отец унес из дома заблаговременно.
Выпустив пар, мать сухо сообщила Вере, что отец ушел из семьи, то есть бросил их, и денег теперь будет давать только на Веру.
Вера лишь пожала плечами — за последние годы ей осточертели бесконечные ссоры и скандалы родителей, с отцом же не было у нее особенной любви — тот мало обращал внимание на дочку. Вера тогда страдала от подростковых прыщей и вообще казалась себе некрасивой, глупой и неуклюжей. И не было рядом никого, кто бы сумел ее в этом разуверить или, по крайней мере, утешить.
Первый год после развода мать бесконечно цеплялась к Вере по поводу и без, так что Вера научилась отвечать ей в таком же духе.
По прошествии примерно года мать устроилась на дополнительную работу, потому что денег, что присылал отец на Веру, катастрофически не хватало.
Мать никак не могла смириться с понижением уровня жизни, тратила то немногое, что оставалось от отца, направо и налево, а ведь даже Вера в четырнадцать лет понимала, что если денег стало меньше, то нужно умерить потребности.
Устроившись на дополнительную работу, мать стала приходить домой поздно и очень усталая, так что ела то, что приготовила Вера, и ложилась на диван. Скандалить у нее не было ни сил, ни времени, и в доме установилось относительное спокойствие.
