Что здесь за порядки, если лучше угробить жестоким браком девушку, чем отменить свадьбу? Я ещё могу понять, что разводиться нельзя, хотя тоже, между прочим, ужасная традиция. Но отказаться от свадьбы? Ничего еще не произошло, только ленты привязали. — Сирота, значит, — вздохнул граф. И тут я поняла, что это — мой шанс. Единственный и пока ещё возможный. Я опустилась на пол и зарыдала в голос. Улькины воспоминания накатили на меня с головой, погрузили в мир боли, печали и жестокости. Вспомнила, как однажды мальчики привязали меня за косу к забору.
Мало того, что хитрым узлом, да ещё так, что я голову повернуть не могла. Был лютый мороз, смеркалось, я уже не плакала, а молча тряслась, как в лихорадке. Тогда меня отвязал Пекас — заволновался, что долго за водой хожу. Посидел, подумал, увидел, что изрядно стемнело и пошёл к колодцу. Через каких-то триста метров нашёл свою, почти замерзшую, внучку. Я долго болела, Феня ругалась и отпаивала меня травяными отварами. Вспомнила, как весной дети играли в салочки, носились друг за другом, а я случайно оказалась рядом.
Нет, я не просилась в игру, знала, что откажут. Сильный и упитанный не по годам Савва больно толкнул меня в спину, и я упала лицом в грязь. Подняться на жидкой, раскисшей от талой воды глине"
"оказалось неимоверно сложно. Руки и ноги расползались в разные стороны, не сразу я с трудом встала на четвереньки. Меня опять уронили. Не знаю, сколько бы длилась их жестокая игра. Женщина из ближайшего дома выглянула в окно, вышла на улицу и полотенцем разогнала детей.
Поставила меня на ноги, подтолкнула к тропинке. Вспомнила, как Феня лупила меня хворостиной, когда я опрокинула чугунок с похлёбкой. Он был полный, большой и тяжёлый, мне не хватило сил его удержать. Граф что-то говорил, но я не слушала. Я жалела себя, несчастную Ульну и того, что она даже не успела хоть немного пожить. — Успокойся же! — прикрикнул граф. — Не переношу женских слёз. Я ещё понимаю — капризы, но ты рыдаешь, как на похоронах.
— Так и есть. Себя хороню, граф. Я села на пол, судорожно всхлипнула. Оправила спадающие штаны и полы длинной рубахи. Наверное, у меня очень комичный вид… Если не знать, что меня ждёт. — Тебя обижали? Ещё кивок. Знаю, что с благородными так разговаривать нельзя, но сейчас мне всё равно. Горло перехватило спазмом, я не могла произнести ни звука. — Подойди, — сказал он. Я подошла, повинуясь жесту графа, встала на колени перед кроватью.
