Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Ноги ходят?
– У меня же рука сломана и ребра…
– Ничего, шеф сказал – перетерпишь. Ладно, пошел я…
Дальше Надежда не расслышала, потому что парень последние слова прошептал тихо, нагнувшись к напарнику.
Дверь хлопнула, старик под капельницей открыл мутные глаза. Надежда увидела, что лекарство кончилось, перекрыла трубку, чтобы воздух не попал в вену, и вышла.
Теперь ее путь лежал на четвертый этаж, в отделение интенсивной терапии.
В дневное время стеклянная дверь отделения была открыта, так что Надежда прошла свободно.
В коридоре разговаривали двое, по виду врачи, во всяком случае, разговор шел на профессиональную тему.
– И вот вроде по приборам получается, что должна она уже выйти из комы, а она не реагирует! Не знаю, что делать, завтра консилиум соберем, если профессор с конференции вернется.
– Да уж, тяжелый случай, сочувствую! – И врачи удалились, продолжая разговор.
В одной из палат лежали двое. Надежда сразу поняла, кто ей нужен, увидев табличку: «Лебедева Надежда Николаевна».
Ужас какой!
Ирина лежала на такой же кровати, какую Надежда видела во сне, вся опутанная какими-то трубками и проводами. Лицо ее было бледно до синевы, однако не такое, как в Надеждином сне. Женщина была явно живая. Что ж, уже лучше.
На второй кровати, так же опутанная трубками, лежала старуха.
Надежда придвинула к кровати Муравьевой белый больничный табурет и села.
– Ирина, – позвала она шепотом, – Ирина Муравьева…
Никакого эффекта.
– Послушай, – Надежда оглянулась по сторонам.
В палате по-прежнему никого не было, и старуха спала, так что Надежда отважилась тронуть Ирину за плечо.
– Ты меня звала, я пришла, – сказала она. – Ты просила о помощи, и вот я здесь, так что не будем тратить время зря.
Веки Ирины чуть-чуть шевельнулись.
– Ты меня слышишь? Если да, то мигни два раза.
Ирина мигнула.
– Угу, – с удовлетворением заметила Надежда. – Открой глаза. Не бойся, никого нет.
Глаза у Ирины были вполне живые и даже блестели.
– Привет, – сказала Надежда. – Узнаешь меня?
Ирина с трудом кивнула.
– Вот что, дорогая, – деловито начала Надежда, – так уж получилось, что мы с тобой теперь повязаны одной веревочкой.
