Автор
Войдя в спальню, Денис сразу же почувствовал, как холодный свет погружает его в таинственный мир. Его сердце бешено колотилось от тревоги, ведь он знал, что ключ к чужому сознанию и даже самой жизни лежит здесь. Комната словно затянулась паутиной невидимых связей, укутывая его в тайны и таинственности....
– В лужах! – задохнулась она. – В лужах!
Он обнял ее за плечи и повел на автостоянку. В машине было сухо и тепло.
– Давай целоваться под музыку, – предложила Ассо.
– Гениально. Давай лучше поговорим. Ассо. Ты видишь, что ты со мной делаешь. Я собой не горжусь. Но и тебе нужно понять, что мы не можем…
– Ну можем же.
– Блин, можем, но чем это кончится?
Они смотрели друг на друга, оба взбудораженные, сердитые и внезапно разобиженные.
У него зазвонил телефон.
– Денис? – предположила Ассо.
Матвей посмотрел на экран.
– Нет, мама. Погоди. Да, мам, привет. Хорошо. Нет, не попал под дождь. – Ассо тихо хихикнула. – В машине я. Что? Таблетки? Да. Хорошо. Ладно, сейчас завезу.
– Таблетки? – переспросила Ассо.
– Ну от этих перепадов давления, атмосферного давления, у мамы у самой давление, гипертония. В общем, надо в аптеку заехать и ей таблетки завезти. Пожалуйста, напиши Денису сообщение, чтобы он нас не потерял, и поедем.
Она кивнула и молча выполнила его просьбу. Потом отвернулась и стала смотреть в окно.
«Иди же ко мне; сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно – прости…»
Он содрогнулся. К счастью, тут подвернулась аптека.
– Я сейчас, поскучай минутку. Если песни будут не нравиться, переключи на другую радиостанцию, вот так.
Ассо снова кивнула. Матвей обернулся быстро, и они отправились к его матери. Место для парковки прямо у подъезда нашлось сразу, редкое везение.
В общем, заходить к матери с Ассо было совсем не мудро.
– Извини, – сказал он. – Я сейчас бегом отнесу ей лекарство и вернусь, хорошо?
Ассо опять кивнула. Матвея вымораживало такое дистанцирование. Ведь если бы он поступал, как ему хочется (а ему очень, очень хочется), пострадала бы она, а не он! Как этого можно не понимать, ведь она все знает! Он и так мучается, а она его же еще и наказывает.
