Олег сравнил лицо Ваврикова на мониторе с лицом старика с Редутной.
– Интересно! – прошептал Бисмарк и задержал дыхание, переваривая свою догадку. – Похоже, что у нас тут «дядя» Игорь Вавриков!
«Его же, как и меня звали, Игорем» – прозвучал в памяти голос Клейнода.
– Ну что? – Олег почувствовал, как у него в груди зарождается азарт, азарт игрока, каким был настоящий Отто фон Бисмарк, и каким, возможно, должен был быть Георгий Польский, чтобы пережить остальных и обустроить свою безбедную жизнь на острове Андрос. В любом случае, это был азарт человека, который напал на след сокровищ или разгадки тайны и понимает, что теперь осталось только не сворачивать с пути. С уже известного пути, ведущего к разгадке!
Сердце от возбуждения бросило Олегу в голову кровь! Удар сердца по вискам зазвенел в ушах.
– Два человека помогут мне его окончательно опознать! – подумал он о Ваврикове. – Клейнод и Рина!
Он сохранил отдельно увеличенное лицо полковника Ваврикова со старой фотографии. Присел с раскрытым ноутом на стул у дивана, но тут его решительность дала сбой. Лицо Рины показалось Олегу безжизненным, синеватым. Ее дыхания он не слышал.
Перепугавшись, он опустил ноут на пол. Положил ладонь на лоб девушки. Лоб был холодным, но мокрым. Он вытер руку о штанину. Уловил запах пота. Дотронулся до ее шеи. И снова пальцы стали мокрыми.
– Черт! – вырвалось у него.
Он сбросил с Рины плед и одеяло, и начал ее раздевать. Стянул джинсы, колготки, свитерок и майку с лифчиком. Она, насквозь мокрая, осталась на кровати в одних синих трусиках. Его глаза на мгновение остановились на родимом пятне, похожем на развернутый уголками вниз полумесяц.
Выбежал в ванную, вернулся с мокрым полотенцем, стал ее отирать, поглядывая то и дело на лицо, на закрытые глаза.
После мокрого полотенца, вытер ее сухим и накрыл простынею. Снова присел рядом, забыв и про Ваврикова, и про Грецию, и про ноут на полу возле ног. Отдышался. Через несколько минут сунул руку под простынь, чтобы проверить, не потеет ли она снова. Ощутил на пальцах влагу. Одернул простынь с груди и понял, что коснулся ее соска, на котором опять выступила капля молока. Грудь не казалась плотной, переполненной молоком.
И тут ее ресницы вздрогнули. Губы шевельнулись. Олег машинально поднес пальцы к ее губам, провел по ним. И ощутил, как губы словно ущипнули подушечку указательного пальца, того самого, который только что дотронулся до соска и стал мокрым от молока.
Он снова услышал ее дыхание. И снова заметил дрожание ресниц. А капля молока на соске увеличилась в размере и вот-вот готова была скатиться на живот.
Олег снова снял ее пальцем, и не совсем понимая почему, но опять увлажнил ее молоком ее же губы. И почувствовал, как она облизала палец.
Ее глаза едва заметно открылись.