В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
– В каком смысле?
– В смысле работы? Можно увольняться оттуда? Я же ни хрена не зарабатываю, а жить как-то надо! Меня вон уже девушки из жалости коньяком угощают!
– Нет, – Адик перешел на серьезный тон. – Потрудись еще! Недолго! Вот тебе премия, – он вытащил из кармана три сотки в евро. – Держи и ни в чем себе не отказывай! О! А что это у тебя? – он уставился на посиневшее запястье правой руки Олега, протянутой за деньгами.
Рукав куртки опять скрыл запястье.
– Черт его знает, – Олег пожал плечами. – Может, во сне ударил?
Глава 6
Львов, май 1941.
Профессор Богдан Курилас спиной почувствовал осторожные шаги.
– Тебе еще долго, Даня? – спросила жена почти шепотом.
– Нет, уже закончил.
– Звонили от Марковича. А тебе еще побриться надо.
Профессор оглянулся: жена уже приоделась в платье, купленное до войны, но ни разу не надеванное, волосы накручены, лицо намакияжено. Она выглядела сейчас значительно моложе своих сорока с хвостиком. Профессор был старше на десять лет, но ощущал себя совсем не старым, а скорее уставшим.
И это не удивительно!.. Одни говорили, что никогда не уйдут со своей земли потому, что остаться с народом – это национальный долг, и русские, мол, уже не те, что были когда-то, они ведь идут в Европу, следовательно, нужно приспособиться к новым требованиям. И главное – это же Украина, хоть и красная.
Несмотря на все эти бросания людей из стороны в сторону, из лагеря в лагерь, Львов не опустел, не стал безлюдным, а наоборот, загудел жизнью города с миллионным населением! Все улицы были забиты машинами, повозками, бричками, толпами людей.
