В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
И это все касалось науки, археологии, белой археологии, а не черной, к которой он имел отношение! А черная археология не подразумевает выдвигание гипотез, рисование карт и планов, анализ найденного.
Олег вздохнул. Впервые ему показалось, что белая археология – интереснейшее дело! Интереснейшее дело, если нет других проблем и если можно полностью погрузиться в нее, как с аквалангом на морское дно, полностью оторваться от дня сегодняшнего, его проблем и страхов.
Бисмарку вдруг показалось, что он стал греком.
Неслышимая раньше музыка долетела до его ушей. Музыка истории, музыка земли. Тихая, медленная, зовущая прислушаться к ней.
Бисмарк полез дальше через кустарники. И снова выбрался на открытую площадку, поверхность которой пересекала выглядывающая из желтоватой сухой, словно прессованной почвы, линия камней.
Он погладил теплые камни ладонью и услышал не громкий и странный скрипящий звук. Посмотрел на свою руку и удивился – на мизинце блестел выкопанный под Софией перстень!
– Когда я его надел? – удивился Бисмарк и мотнул головой.
Рассматривая следы древнего Палеополи, шумевшего когда-то своей жизнью на южном берегу Андроса, он не заметил, как опустились сумерки. Но сами сумерки он заметил из-за внезапно нарушившейся прозрачности воздуха.
Вышел на более открытое место. Посмотрел вверх, в сторону поселка. Там уже горели огни.
Пока пытался выбрести на тропинку, ведущую вверх, стало совсем темно.
"Олег нервничал, поднимаясь от моря, продираясь через кустарники и дикие оливковые рощицы. Так он дошел до параллельных берегу ухоженных террас с оливковыми садами. Когда, наконец, вышел на улочку и поднялся на главную дорогу, батарейка в мобильнике села. Из последних сил смартфон высветил время – двадцать минут девятого – и погас.
