В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
Он не знал, сколько времени и с какой скоростью он мчался в сторону моря, но в какой-то момент силы покинули его и он упал, споткнувшись о приземистую ветку можжевельника или о выглядывающий из земли, но не видимый ночью камень. Упав, он полежал несколько минут, а потом просто пополз. И уперся в древнюю каменную кладку, в остатки стены. Присел. И вот когда он присел и снова услышал тишину, и сверчков и что-то еще, может каких-то мелких ночных зверей, ищущих ужин, его глаза различили невдалеке огонек, живой огонек.
Только мысленно Бисмарк успел отреагировать на услышанное фразой «I don’t speak Greek!», но изо рта его ни одно слово не вылетело. Он упал боком на землю и больше на этом свете сознательно не присутствовал. Он даже не почувствовал, как человек, сидевший у костра, потащил его куда-то к краю поляны, останавливаясь, давая себе передышку.
Захотелось снова прилечь. Бессилие просто валило его обратно на матрац. Он упирался, упирался в него ладонями, пытался усидеть.
Превозмогая навалившуюся слабость, пошатываясь, он все-таки снова поднялся на ноги. Обеими ладонями уперся в стенку над лежанкой. Показалось, что стена справа более влажная, чем слева. Он просунул правую руку повыше и понял, что по стенке стекает вода. Поднес ладонь к лицу, понюхал – никакого запаха.
«Может, там, наверху, дождь?» – Подумал и обтер мокрой ладонью свои щеки.
Влажная прохлада слегка ободрила его.
– Sorry! – снова изо всех сил закричал он.
Подошел к двери и стал в нее барабанить.
Как только перестал, услышал шорох.
