В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
– Кто-то из гестапо?
Она кивнула.
– В прессе ничего такого не было.
– Ну, понимаешь, иногда люди умирают естественной смертью. Сердечный приступ, например.
– Зачем тебе все это?
– Таково мое призвание. Жертвовать собой ради высшей цели.
– Ты действительно думаешь, что ты та самая Пречистая Дева?
– Я – дева, но не думаю, что Пречистая. Я тебе говорила, что не знаю, кто я. Это все так не просто. Да я и сама себе не могу толком объяснить. Эти знаки… молоко… видения… Но все в страшном тумане, который очень быстро развеивается.
– Это твое настоящее имя?
– Настоящее.
– Так тебя звали в детстве?
– Да, так и звали… Арета или Рута. В Галичине это довольно распространенное имя.
– Ты из еврейской семьи?
– Нет, мой отец был священником… Я рано потеряла родителей, воспитывалась в монастыре.
– Так вот откуда в твоих стихах библейские мотивы?
– Возможно. Боже, как давно я ничего не писала… – она вынула из сумки толстый блокнот. – Возьми.
Олесь взял блокнот, но не решился при ней раскрывать, потому что предчувствие подсказывало ему, что это их последний ужин перед долгой разлукой, а значит надо как можно больше сказать и услышать. Он не верил, что они больше никогда не увидятся, хотя в ее взглядах и словах прочитывалось, что прощаются они навсегда.
– Не нравится мне твое настроение, – сказал Олесь.
Она улыбнулась и, достав из сумочки, протянула ему старинный дверной ключ.
– Это тоже сохрани.
– Это от чего? От твоего дома?
– Да. Но не краковского.
– А какого?"
"– Под Киевом. Там, – она кивнула на блокнот, – прочтешь, что это за ключ. И еще вот, – она протянула бумажку. – Здесь адрес, куда вы с родителями должны переселиться завтра на рассвете.
– За нашим домом следят.
– Я знаю. Но завтра утром там никого не будет.
– И куда же он денется?
– Поплывет по Висле, вниз по течению, – улыбнулась она. – А завтра в полночь вас заберет авто.
– Я… я не знаю, согласится ли отец…
– Книга ему больше не нужна. В последнее время он только притворялся, что углубился в исследования, потому, что понял всю опасность того, что от него требуют.
– И ты это знала? Хорошо. А сама?
– Я вас потом догоню.
