В центре сюжета — противостояние судьбе и человеческой хитрости. Киевский воевода Мистина заключает ряд с лукавым князем Етоном, получившим от богов необычный дар — три жизни. Когда старик пытается обмануть договор и судьбу, разворачивается напряженная борьба между волей человека и...
– Мою жену… княгиню… нашли у тебя в доме, – начал Етон, и голос его дрожал на сей раз не от старческой слабости, а от сдерживаемой ненависти. – Хочу я услышать… как она туда попала.
– Я на руках ее туда принес, – прямо ответил Лют, так же, как Етон, не тратя слов на приветствие. – Потому что от испуга она не могла идти сама, а ей беда грозила. Больно много воли вы тут даете волкам лесным. Из самого святилища жен таскают – звания не разбирая. Где твоя дружина была?
– Никто из моих людей… ни из города, ни из леса… не тронет мою княгиню и не причинит ей зла.
– Ну, может, они ей хотели добро причинить. Только она кричала, на помощь звала. Волк лесной у меня на глазах ее силой волок.
– Ты лжешь! – Етон сжал кулак. – Это ты унес ее из святилища силой. Никаких волков там не видели люди.
– Мои люди видели! – В негодовании Лют обернулся, но сообразил, что Вальгу и Торлейва, свидетелей его схватки с долговязым «волком», он оставил у Ржиги. – Ты саму княгиню-то спроси, кто ее тащил, а кто избавил. Что с ней сейчас? – не удержавшись, спросил он.
Не может быть, чтобы Величана обвинила его. Эти люди не видели, но он-то помнил, как она обвила рукой его шею, когда он нес ее от святилища к гостиному двору, как прижималась к нему, сидя на лежанке, будто ему одному во всем свете верила.
Но разве мог он об этом сказать? Да приставьте сейчас копье к его груди, он не проронил бы об этом ни слова. И умер бы, унося эти воспоминания, как самое дорогое, что может взять с этого света на тот.
– Моя княгиня тяжко больна! Она без памяти! Она носила мое дитя, но нынче ночью скинула!
В гриднице пронесся общий полувздох-полувскрик. Почти все знали суть случившегося ночью, но, произнесенное вслух самим князем, это известие обрушилось на людей, будто глыба льда.
– Забыл ты мой хлеб-соль! Ты знал о том, что моя жена тяжела и у меня будет сын. Знал, что твой князь останется без моего наследства!
– Как я мог это знать? – возмутился Лют. – Я не повитуха. Кто бы мне сказал такое?
– Уж я найду того скрытика[18], кто тебе мою тайну выболтал. Но я давно знал – Святославу надоело ждать моего наследства.
