Будь Святослав чуть медлительнее – остался бы без ноги. Он едва успел отбить Етонов меч своим и тут же нанес сокрушительный удар сверху вниз. Етон прикрыл голову щитом, пошатнулся, но устоял и сам ударил – снова хитро, чуть присев и закрывшись сверху, резанул понизу слева направо, метя чуть выше щиколоток. Его молодой недруг едва успел отскочить назад и ругнулся сквозь зубы."
"Старый йотун оказался не так прост. Перед началом боя Святослав не считал его за противника: думал, позволит нанести пару ударов, а затем зарубит быстро и без затей. Ведь тот и сам к этому стремился – никак иначе этот вызов нельзя было объяснить. Но теперь стало ясно: не он один решает, как все пройдет. Старый волк еще кусается. Сил у него мало, зато опыт многих десятилетий никуда не делся. В груди Святослава ожила ярость, которой душа его отвечала на всякое противодействие. Вспомнились тела в реке, несущей кровавые струи. Ну погоди, раздряба старая!
Злобно оскалившись, Святослав обрушил на противника град ударов – без всякого снисхождения и не давая передышки ни на миг. Верх-низ, справа-слева – лишь щепки летели от щита плеснецкого князя. Крепкий и выученный, в свои двадцать два года Святослав умел наносить по два удара мечом на каждый удар сердца в груди.
Выдерживать такой напор Етону было не по силам; он начал задыхаться. Левая рука под тяжестью щита онемела, ответный выпад лишь впустую рассек воздух.
Выбрав миг, Святослав ударом ноги сбил Етонов щит в сторону и заученным движением рубанул снизу вверх, по внутренней стороне бедра. От такого удара не спасает и кольчуга.
Старик пошатнулся, шагнул назад и тяжело упал навзничь. Под ним, стремительно расширяясь, росла лужа крови из рассеченной бедренной жилы. Разбитый щит откатился в сторону, но рукоять меча была по-прежнему крепко зажата в пальцах.
С трудом приподнявшись на локте, Етон взглянул на своего убийцу, приоткрыл рот, втянул воздух…
Святослав замер; замерли и люди вокруг площадки, ожидая не то рыка, не то крика…
И вдруг на площадку метнулась серая тень – будто волчица. Величана сначала вздрогнула, лишь потом узнала Виданку. Все стояли замерев, и гридни, которых та оттолкнула, не пытались ее задержать. Даже Святослав от неожиданности отшатнулся, опуская окровавленный меч. А Виданка упала на колени возле Етона и поддержала его голову.
Его веки трепетали, как увядшие листья дуба. Но Етон увидел и узнал Виданку. Узнавание это принесло ему последний в жизни проблеск радости – ему было что сказать на прощание.
– А… э… – выдохнул было он.
Виданка наклонилась ниже к его губам – последние вздохи старика касались ее щеки.
– Ена… не… ой… – шепнул Етон, и Виданка будто прочитала его мысли.