Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем.
У светловолосых русов лица и шеи уже были цвета земляники, и Величана не хотела стать такой же.
На второй день неподалеку от стана отроки обнаружили лесное озеро, где имелись среди камыша свободные проходы к воде. Умаявшись от жары за день, Величана попросилась пойти искупаться.
– Ступай, только парни с тобой пойдут, – усмехнулся в густую рыжую бороду Вигер, Олегов сотский.
Величана представила, как выходит из воды, а два десятка гридей, рассевшись на песке, наслаждаются видом девы, облепленной мокрой сорочкой… Вздохнула и ушла обратно к своему шатру.
Предосторожности оправдались. Уже на вторую ночь, в самую глухую темную пору, засевший в лесу дозор спугнул неведомого ворога. Двигаясь бесшумно, тот миновал притаившихся отроков, и его увидели уже между дозором и поляной, где было чуть светлее, чем в лесу. Пытались взять, но отроки хуже умели ходить по лесу неслышно, и ночной гость удрал. Только волчья шкура осталась в руках – сорвали, когда пытались ухватить.
– Да он, волколак хренов, к княгининому шатру подбирался, – слышала проснувшаяся от шума Величана. – С той стороны полз, гад поползучий, чтобы, значит, с тылу к ее шатру выйти. С поляны-то не зайти, там свет и люди, а тут, из лесочку, думал пролезть."
"Остаток ночи пять человек сидели, плотно окружив ее шатер. Утром, увидев добычу отроков, Величана похолодела. Вид волчьей шкуры, которая явно служила кому-то накидкой, привел ей на память ночь Коляды, «серых братьев»… Молодой Етон в ту ночь носил на плечах такую же шкуру…
– Это он! – Величана взглянула сперва на Олега, потом на Люта. В окружении своих людей они стояли перед ее шатром и рассматривали лежащую на траве шкуру. – М… мой… – у нее не было сил выговорить «мой муж». – Етон… молодой… он зимой в такой же шкуре приходил за мной, помнишь?
– Йотуна мать! – Лют ожесточенно выругался.
Еще бы ему было не помнить!
– Ты думаешь, это был он? – Олег Предславич посмотрел на нее.
– Не знаю… но зимой с ним ведь…
– Целая, жма, стая была, – подтвердил Лют и сердито сплюнул. – Не будь со мной моих отроков – ушел бы с ней тот гад.
– Етону служат «лесные волки»? – Олег удивился.
Во многих краях есть обычай отсылать отроков на несколько лет в лес – только на зиму или на весь год. Но это обычай родовой, с князьями и их наемной гридьбой он никак не связан. «Лесные волки» живут сами по себе и никому не служат, а по истечении трех-пяти лет возвращаются в семьи и женятся.
