Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
– Для этого? – усомнилась Эльга, не очень веря в такую предусмотрительность своего сына.
– Ну а для чего? – Мистина развел руками, дескать, не вижу иной причины. – Не для того ведь, жма, чтобы взять ее третьей своей княгиней!
* * *Чтобы подготовиться к приему Олега с дружиной, Эльга отложила очередные встречи с послами и поручила Острогляду свозить их пока на лов. Путешественникам, проведшим в дороге три седмицы, полагалось бы дать отдохнуть, но Эльге так не терпелось увидеть Етонову княгиню и узнать, что же Святослав намерен с нею делать, что она послала навстречу Олегу гонца с приказом везти пленницу прямо к ней на двор.
Еще пока Олег Предславич с дружиной пробирался по улицам Киева, мимо гомонящей толпы, к Эльге поспешно собрались городские старейшины. Все жаждали новостей о войне на Волыни: уже разошелся слух, что Святослав, обойдясь без битвы, одолел Етона на поединке и получил его наследство, но… есть некая закавыка, из-за чего княгиня скорее озабочена, чем обрадована. В чем эта закавыка состоит, никто толком не знал.
Зная, что ей предстоит скорая встреча с киевской княгиней, Величана с последнего ночлега надела хорошее варяжское платье с яркой узорной отделкой и велела достать из короба белый шелковый убрус с красным, вышитым серебром очельем и подвесками моравской работы. Даже будучи пленницей, она оставалась женщиной княжеского рода и собирала всю свою решимость, чтобы не уронить достоинства перед Эльгой, пусть та и старше годами, и умна, и прославленна.
Но какое? Умом она понимала: стать женой Святослава, пусть и третьей, для нее сейчас наилучший исход. Возможно, Эльга сумеет примирить сына с Унемыслом, добиться заключения законного брака и спасения чести Величаны.
Но стоило ей взглянуть на Люта, как все эти здравые рассуждения испарялись из головы. Она не хотела ни чести, ни княжьего стола.
