Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
Обе оставались на положении хотий, как когда-то Лютова мать, подчинялись Уте – главной хозяйке дома. Теперь у Люта потихоньку подрастали сын Переяслав и две дочери от Ветляны.
– Я бы лучше пожелал себе такой удали, как у князя, – усмехнулся Торар. – Даже твой тесть, Ржига, хоть и человек уважаемый, перед ним – дитя малое!
Все заговорили разом; в голосах слышалось насмешливое удивление. Лют, не понимая, о чем речь, переводил взгляд с одного на другого.
– Наш князь тоже не теряет время даром, – пояснил ему Ржига.
– Что? – Лют непритворно вытаращил глаза и подался вперед. – Ты шутишь? Да ведь ему же восьмой десяток!
– Не стану сердиться, что ты мне не веришь! – сдержанно усмехнулся Ржига. – Мы сами долго не верили… кое-кто даже раз подрался на торгу, – он бросил беглый взгляд на Торара, – считая, что его держат за глупца… Но это правда. После жатвы князю привезли невесту из Луческа, и мы все пировали на свадьбе.
Все плеснецкие за столом закивали. Лют и его юные родичи переводили изумленные взгляды с одного лица на другое: едва ли все эти почтенные люди сговорились их морочить, но услышанное не укладывалось в голове.
– Что же за невеста? – спросил Вальга. – Вдова какая?
– Отнюдь нет! – Ржига чуть ли не обиделся за своего князя. – Унемысла луческого единственная дочь. Юная дева, в самом расцвете, прекрасная, как сама Зареница.
Юная дева? Лют не мог согнать с лица недоуменной улыбки.
– Но зачем ему? – наконец выговорил Лют. – Что ему проку в жене? Не может же он до сих пор…
Плеснецкие за столом сделали многозначительные лица.
– Свадьба была справлена по всем обычаям дедовским, – весомо ответил Ржига. – И когда пришли поутру люди будить молодых…
На этом месте Вальга и Торлейв чуть не подавились хохотом, зажав себе рты ладонями.
