Мистер Краснопольский, где Вы видели еврея, который бы бросал деньги на ветер? Я заплатил очень большие деньги, и надеюсь, что они вернутся ко мне сторицей. Однако я готов поступиться этой суммой, в том случае, если мы найдём с вами взаимоприемлемое решение. Обещаю передать Вам права на публикацию мемуаров вашего родственника безвозмездно. Я Вас заинтересовал?
– Да, круто Вы меня взяли в оборот! Хорошо, приезжайте!
– Я уже приехал, звоню из автомата напротив вашего дома.
– Даже так! Вы первоначально были уверены в успехе своей миссии. В таком случае Вы знаете номер моей квартиры.
Макар едва успел накинуть халат и причесаться, как в дверь позвонили. Краснопольский ожидал увидеть молодого сутулого мужчину небольшого роста с крупным носом, выразительными навыкате глазами и кудрявой головой, в которой наметились ранние залысины. Однако вопреки его ожиданиям, в квартиру вошёл высокий стройный брюнет с оливковым цветом кожи, чёрными, как смоль, прямыми волосами, без каких-либо признаков раннего облысения и классическим «римским» носом. Лишь темно-бархатистые навыкате глаза и характерно очерченный рот слабо напоминали, что их владелец имеет связь с родом сынов Израилевых.
Гершевич был одет в дорогой летний костюм светло-серого цвета и голубую, без галстука рубашку.
– Удивлены? – усмехнувшись, спросил гость. – Знаю, что удивлены! Не Вы первый попадаетесь на удочку моего классического еврейского акцента. Можете называть меня Михаилом. До двенадцати лет я вместе со своей мамой Соней жил в Ленинграде. Мама знала немецкий, английский и испанский языки, что в Советской России по тому времени было редкостью. Она могла прилично изъясняться на иврите, но по известным причинам об этом не распространялась. Мама Соня зарабатывала на жизнь переводами и водила по Эрмитажу иностранные делегации…
– Кофе? – перебил его Краснопольский.
– С удовольствием. Так вот, в одной из таких делегаций она и встретила моего отца – богатого торговца оливковым маслом из Афин. В Афинах у отца, кроме хорошо налаженного бизнеса, была ещё семья, поэтому жениться на моей матери он не мог, но пока был жив, помогал нам материально.
– Зачем Вы мне всё это рассказываете?
– Хочу, чтобы вы прониклись ко мне доверием. При моей профессии это очень важно. Я профессиональный посредник, у меня своя фирма. Люди доверяют мне свои секреты, и я за скромные десять процентов улаживаю их дела.
– А я думал, что Вы торговец чёрным деревом, как Себастьян Перейро."
"– Смешно! – усмехнулся Мойша-Михаил, принимая из рук Макара чашечку ароматного свежезаваренного кофе. – Ни чёрным деревом, ни оливковым маслом, ни тем более чужими секретами я не торгую. Мне это противопоказано.