В круге кипело веселье – светлая гостиная «Галеон», новый и величественный, украшенный морскими принтом, сегодня радовала корпоративную трапезу. Круглый стол утопил в красках и шумных смехах — весь вечер был посвящен юбилею компании, где Надежда с Сан Санычем Лебедевыми много лет была замдиректором....
Надежда решила, что очередную криминальную историю, в которую судьба впутывала ее с необъяснимым постоянством, можно считать законченной.
В пятницу муж обещал вернуться с работы пораньше – все трудности в фирме разрешились, переговоры прошли удачно, московские партнеры отбыли восвояси.
Надежда открыла дверь на звонок, не спрашивая.
– Как ты рано! – проговорила она, но улыбка тут же сползла с лица.
На пороге стоял совершенно незнакомый молодой человек приятной наружности.
– Вам пакет, – заторопился он, видя, что Надежда в испуге отступает назад, – от Сергея Сергеевича Румянцева. Ведь ваша фамилия Лебедева?
– Ну да… – И пока Надежда рассматривала тщательно запакованный сверток, молодой человек исчез.
Бейсик явился на шум разрываемой бумаги и с любопытством поглядывал на хозяйку.
В пакете оказалась коробочка зеленого бархата и письмо. Разумеется, как всякая женщина, Надежда прежде всего открыла коробочку.
На зеленом шелке лежала брошь.
«Уважаемая Надежда Николаевна! – писал Румянцев. – В благодарность за оказанную Вами услугу прошу принять этот скромный подарок. Конечно, это не гагаринские бриллианты, но все же… Благодаря вам я стал видеть мир в новом свете, теперь я могу без боли вспоминать погибшую жену и продолжать ее дело.
Сергей Румянцев».
Надежда оторопело пялилась на письмо, пока Бейсик не прыгнул на телефонный столик и не сбросил с него коробочку зеленого бархата.
– Отдай сейчас же! – закричала Надежда, наклоняясь.
– Надя, а что это у тебя дверь открыта? – на пороге стоял муж.
И надо же было паршивцу Бейсику в это самое время раскрыть коробочку лапой, так что брошь вывалилась прямо под ноги Сан Санычу!
Муж наклонился неторопливо, выпрямился же нахмуренный и мрачный.
– Что это? – вопросил он грозным голосом и вырвал из рук Надежды письмо, не дожидаясь разрешения. – Что это значит? – спросил он гораздо спокойнее, но Надежда прекрасно знала, что это спокойствие перед бурей, когда птицы умолкают и даже листья на деревьях перестают шуршать.
