Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Понимая, и словно деревенея внутри.
Потому что вот это — гребанная неожиданность.
Вот это — оправдание. Не оправдание. Причина. Причина!
Дети в разноцветных куртках бегают по территории сада, а я, дурак-дураком, лихорадочно и жадно всматриваюсь в детские лица, пытаясь угадать. Которая из них моя. Моя. Дочь.
И не угадываю! Не угадываю!
Руки сжимаются в кулаки сами собой, я только и успеваю сунуть их в карманы.
И провожаю взглядом Клубничкину спину.
Она подходит к невысокой женщине, стоящей чуть в стороне от детей, весело носящихся на площадке, что-то говорит, что-то спрашивает.
А затем…
Затем от цветной толпы отделяется горошина в светло-зеленой куртке и полосатой шапочке и катится к Клубничке…
И я замираю в этот момент, ощущая, как даже сердце перестает стучать.
Жадно вглядываюсь в детские черты, пытаясь увидеть… Что? Знакомое что-то? Да?
Клубничка разворачивается, обнимает горошинку, подхватывает ее на руки.
Я смотрю, взгляд оторвать не могу. Только что-то двоится, что ли?
Удивленно смаргиваю влагу, охреневая от происходящего и от своей реакции.
Пока Клубничка несет мою дочь. Мою. Дочь…
Пока она несет ее к воротам, я не дышу. Просто не дышу.
Смотрю, пытаясь навсегда этот момент в памяти запечатлеть.
Моя женщина идет ко мне с моим ребенком на руках.
Невозможно передать словами ощущения. Нет таких слов. Просто нет. Не придумали.
— Мама, а это кто? — детский голос, удивлённый такой.
Клубничка спускает дочку с рук, и та, любопытным котенком, топает ко мне.
Только глаза видно и щеки розовые от бега.
Я присаживаюсь перед ней на корточки, словно ноги подламливаются, не держат. И смотрю. Жадно смотрю, в упор.
— Привет, Соня, — голос у меня хриплый, разбойный… Испугаю сейчас ребенка.
Страшилище чертово. Идиот…
— Драстуйте, — спокойно, с достоинством и тщательным проговариванием «р», отвечает она, потом косится на маму, — а вы кто?
— Это твой папа, Соня, — совершенно спокойно и даже как-то буднично говорит Клубничка, в очередной раз утверждая меня во мнении, что женщины — гораздо жестче и бесчувственнее мужчин.
По крайней мере, убивают они, не моргнув глазом. И сразу наповал.
Вечер с семьей
— Папа, папа! Еще хочу! Еще!"
"Я смотрю, как здоровенный мужик послушно наклоняется к разноцветной кнопке, тянущей к нему ручки, мягко подхватывает ее, осторожно пристраивает на широченное плечо.
