Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Поднимается на ноги и кружится по асфальту, аккуратно придерживая свою наездницу, чтоб не свалилась от переизбытка чувств.
Кнопка радостно визжит, ерзает, не ощущая никаких неудобств от того, что неожиданно стала на два метра выше ростом.
Никакой боязни высоты.
Папина дочка.
А я смотрю на то, как они кружатся по скверу, такие совершенно не похожие друг на друга, и в то же время чем-то неуловимо одинаковые.
Одинаковые настолько, что прохожие с улыбкой косятся на веселую парочку, и у многих явно повышается настроение.
Я смотрю и думаю о том, что иногда спонтанные решения — самые лучшие.
Я не собиралась знакомить Зубова с дочерью. По крайней мере, сегодня точно не собиралась.
Но, неожиданно и неконтролируемо дико разозлившись на наглость и упрямый напор Зубова, очень не вовремя вставшего на моем пути, и явно настроенного показать, кто тут из нас двоих самец, решила… Решила не церемониться.
В конце концов, что бы я ни думала по поводу своего нежелания знакомить дочь с отцом, но в глубине души понимала, что так или иначе это произойдет.
Если бы Соня оставалась в родном городе, то были возможны варианты.
Ну а, перевезя дочь сюда, в столицу, я практически все варианты отсекла. Кроме одного, самого очевидного.
И потому оставался только один вопрос — вопрос времени.
Зубов сегодня, своим нахальством, этот вопрос тоже решил.
И вот теперь, наблюдая, как они моментально сошлись и вовсю дурачатся в весеннем сквере, я думаю, что не стоило тянуть, наверно.
И это — самое правильное решение.
Конечно, ничего не изменилось ни в наших с Зубовым отношениях, ни в целом, в ситуации.
Он по-прежнему, ничего определенного не говорит и не обещает. Его отношения к себе я не знаю, хотя и предполагаю, на основе полученных путем эмпирического наблюдения аналитических данных, что ничего хорошего я не услышу.
Про его работу я, естественно, тоже ничего не знаю, и не узнаю никогда. Как не узнаю и того, когда это все завершится.
И когда он исчезнет из нашей с Сонькой жизни.
Но моя дочь, проявившая себя неожиданно взрослой и очень даже понимающей особой, достойна правды.
И я ей эту правду скажу, когда придет время.
В конце концов, у нее есть папа, и этот папа, совершенно очевидно, рад, что она у него тоже есть.
А такое — много значит.
Соня запомнит эти легкие веселые моменты с отцом, они отложатся у нее в памяти, как что-то приятное и светлое.
