Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Не прекращая целовать, торопливо задираю юбку, добираясь туда, куда сейчас больше всего необходимо…
Я ее прямо здесь трахну, прямо в переговорке, с открытой дверью. Похер на все. В глазах только круги красные от возбуждения, ее тихие жалобные стоны, ее податливость… Сносят башню, не дают прийти в себя, осознать опасность и тупость ситуации.
Добираюсь до трусов, трогаю грубо, нетерпеливо, сейчас не получается по-другому. И черт! Она мокрая! Это так круто, что, если и были какие-то границы, даже не в голове, а во вбитом намертво в подсознание определении правильности или неправильности места проведения операции… Блять, ни одной человеческой мысли! Мозг, словно программа робота-полицейского, сбоит и показывает эррор.
Клубничный запах, проникающий в поры, закрепляет это мое приобретенное безумие.
И если кто сунется в этот момент сюда, помешает мне трахать мою Клубничку… Клянусь, убью! Убью, потом ее трахну. А потом сяду. И сожалеть нихера не буду! Потому что после такого можно и сесть. Зато будет, что вспомнить!
— Зубов… Зубов… — опрокинутая на стол Катя неловко копошится и пытается свести ноги.
Этим и занимаюсь, попутно препятствуя, не разрешая свести дрожащие коленки вместе.
— Зубов!
Катя неожиданно приходит в себя, садится и сильно толкает меня в грудь.
Я, занятый ширинкой, не успеваю среагировать и немного отступаю.
Достаточно для того, чтоб Клубничка, с невиданной прытью скользнула на противоположный конец длинного стола и встала там на ноги.
Длинная хламида надежно скрывает все следы моего преступления и ее слабости. Катя вытирает губы тыльной стороной ладони, смотрит на меня ясным взглядом.
Дикое преображение! Словно не она стонала только что подо мной здесь! Словно не она извивалась, хотела, черт! Хотела!
Я рычу и мягко двигаюсь по направлению к ней.
Наверно, она по взгляду понимает, что я еще основательно не в себе, потому что торопливо отшагивает по кругу, подальше от меня, выставляет перед собой узкую ладонь:
— Прекрати, мать твою, Зубов! Ты охерел?
— Иди ко мне, Клубничка… — Сука, я дохожу до этого, да.
— Зубов! Блять! Приди в себя! Дурак! Ты мне все порушишь, опять! — Она злится, смотрит на меня настороженно, внимательно отслеживая каждое мое движение.
