Автор
В мрачном подземном транспорте города майора Зубова клубничное пятно на парадной блузке становится последним штрихом в картине неудачного дня. Каждое движение кажется сложнее обычного, и она остро осознает, как легко может превратиться в нелепую историю, которую весь метрополитен будет судить....
Тоже задание? — и невольно отступаю назад, краснея все-таки под его жадным взглядом, устремленным на мои губы. Зачем облизывала?
— Работаю. — И голос у него… Голос все такой же, низкий сейчас, до дрожи в коленках опять. Ну вот как так получается?
— Но ты же…
— Нет, уже нет. Я просто начальник службы безопасности теперь.
— О… Хорошо…
— И, Клубничка… — он медлит, затем все же договаривает, — мы же никому не скажем? О том, кем я был? Да?
Я не успеваю ответить, он шагает вперед и прижимает меня к стене. Всем своим мощным, тяжелым телом.
И губы его у моего виска — согнулся специально. Чтоб достать, куда необходимо. Волна сладкой дрожи по телу — вниз! К ногам! И не только к ногам…
И руки большие на талии — сжимают — и резко вверх. По стене."
"Ахаю, когда перестаю доставать ногами до пола. Словно кукла в его лапах!
— Клубничка… — легкие поцелуи по виску — вниз, к скуле, возле ушка, прикусывает мочку, все делает, все, для того, чтоб с ума меня свести! Удивительно! Или я настолько предсказуема, или он настолько уверен в том, что не буду сопротивляться? — Такая стала красивая… Я охренел, как увидел… А ты? Думала обо мне, а?
— Нет… Нет… — упираюсь руками в его грудь, обтянутую белой рубашкой, дрожу всем телом, беспомощно болтаю ногами, но в голове, кроме дурмана, навеянного его близостью и беспардонными действиями, еще и злость, увеличивающаяся пропорционально возбуждению глупого тела, — отпусти меня… Отпусти!
Повышаю голос, а затем, выпростав руку, бью его по лицу.
С оттягом и нескрываемым удовольствием.
И еще раз. И еще!
На четвертый раз он ловит мою ладонь и прижимает к стене. И меня всем телом прижимает, наваливается.
Дышит тяжело, словно перебарывает себя, пытается совладать с эмоциями и похотью.
А затем мягко ставит на пол.
И отходит на полшага.
Конечно, все равно еще очень близко, непозволительно близко, но все-таки я, по крайней мере, могу дышать. И это уже хорошо.
— Ты чего, Клубничка?
Он, кажется, удивлен? Правда, что ли? Господи… Мужчины — непостижимые существа…
— Не называй меня так!
— Почему? Ты пахнешь клубникой.
— Нет!
— Ну, мне-то лучше знать… Ты чего такая дикая?
— Антон… Кстати, как тебя по-настоящему зовут? Хоть имя-то настоящее?
— Настоящее. Каменев Антон Сергеевич.
Он хмурится опять, невольно потирает красную щеку. Недоволен. Ну еще бы, обломали с его желаниями!
— Так вот, Антон Сергеевич, я прошу вас впредь ко мне обращаться по имени отчеству и всякие… такие вещи… прекратить.
Ох, я — молодец.
