Автор
Князь готовится к войне, которая изменит ход истории России под властью Рюриковичей. На фоне развития танковых сражений и геополитических сдвигов нарастает напряжение перед масштабным конфликтом. Осталось определить судьбу страны в условиях новой военной реальности.
Его глаза — горящие, как угли — на мгновение встретились с моими. Потом дверь бесшумно закрылась.
— Кто это? — спросил я.
— Капитан Сибата, — ответил Ямагата, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Он считает, что учиться у вас — все равно что пить воду из руки врага.
— Мне стоит его опасаться?
— Не думаю. Сибата горяч характером, но он мой ученик — не будет бросаться на тех, кто получил моё покровительство. — мужчина показал мне карту, — Лучше не будем обсуждать людей за спинами — это не дело воинов. Учения будут происходить здесь…
Полигон Фудзи встретил нас холодным утром. Туман стелился по земле, цепляясь за стволы криптомерий. На плацу уже стояли японские солдаты — безупречные, как куклы, в своих синих мундирах. Первыми выступили мечники. Они двигались, как тени, их клинки сверкали в утреннем свете, рассекая воздух с шипящим звуком. Мишени — связки бамбука — падали на землю, разрубленные одним ударом. Вот только, выступления у них были исключительно художественные, танцевальные, но мало связанные с практикой. Меч — хорошо, когда ты скачешь в седле, но не когда сражаешься в глубоких окопах, где клинок может застрять в теле убитого ворога, полностью обезоружив тебя в траншейной мясорубке.
— Это для нас, — прошептал Устов.
Я знал, что он прав. Это был вызов. Когда подошла наша очередь, штурмовики не стали устраивать представление. Они просто прошли полосу препятствий — быстро, молча, без лишних движений. Потом взяли штурмом макет окопа, забросали его гранатами и очистили штыками.
— Безобразно, — раздался чей-то голос за моей спиной.
Я обернулся. Капитан Сибата стоял в двух шагах, его лицо было искажено презрением.
— Настоящий воин сражается лицом к лицу, — сказал он по-японски.
— Настоящий воин побеждает, — ответил я на ломаном языке.
Его глаза вспыхнули. Он резко развернулся и ушел, хлопнув ножнами по бедру. Японец был слишком зол и возмущён для того, чтобы разговаривать с «русским варваром», возомнившим себя гением войны.
Вечером, когда солнце садилось за Фудзи, окрашивая снежную вершину в кровавый цвет, ко мне в палатку вошел молодой переводчик — Акира.
— Генерал Ямагата просит вас быть осторожнее, — сказал он, избегая моего взгляда. — Капитан Сибата — не просто офицер. Он из клана Отори.
— Это значит, — прошептал он, — что завтра на учениях могут быть начаты провокации. Сибата не будет атаковать в открытую, но может постараться задеть вашу честь. Тот же, кто свою честь не защищает — не способен сражаться.
