Я лишь хмыкнул, проверяя распиханные по подсумкам патроны — мы и не надеялись на преимущество в местности. Наша сила была в другом.
Первая атака началась значительно позже, чем было рассчитано и записано по плану учений. Сначала мы даже не заметили выстрелов, но затем послышался едва различимый шорох в бамбуковых зарослях, а за ним раздался свист и стук стрел, втыкающихся в дерево. Нас явно попытались устранить по-тихому, но попытка оказалась не самой удачной, ведь даже лёгкого ранения никто из воинов так и не получил. Это точно не входило в наши планы, а потому Устов, бывший в составе роты, ответил короткой очередью из пулемёта. Пули срезали высокий бамбук, и кто-то там закричал зверем.
Ответа долго ждать не пришлось. Выстрелы раздались разрозненным залпом, а пули в темноте втыкались в землю с влажными шлепками. Японцы прятались за бугорками, за любыми складками местности, но не приближались к нам, оставаясь на почтительном расстоянии. Я же залёг на крыше и стрелял аккуратно, по огонькам от японских выстрелов. Глушитель собственной конструкции глушил вырывающийся из ствола огонь, позволяя мне не менять позиции.
Долго сидеть японцы не стали. Похоже, сначала они подумали нас напугать, заставить сидеть на одном месте, помирая от голода и жажды, но эту их тактику мне удалось нейтрализовать в моменте. Потому япошки пошли в атаку, поднявшись над своими укрытиями в полный рост и крича свой знаменитый «Банзай».
Первая атака была отражена слитной стрельбой из пулемётов и автоматов. Такого плотного и яростного огня они не ждали. Сразу же повалились несколько низкорослых фигурок, яростные крики сменились на вопли боли. Первый натиск моментально был отброшен, но за ним последовал второй, куда более стремительный, но что могла сделать пехота, атакующая вверх по склону под плотным автоматическим огнём и без поддержки пусть даже полевой, но арты. Трупы появлялись с завидной регулярностью, но они бросались вверх по склону самоотверженно, со страшной упёртостью, которая стоила им бессмысленных потерь. Мы успели укрепиться слишком хорошо, взяли с собой слишком много боеприпасов, чтобы так просто сдать позиции.
К тому мгновению, когда на небе начал появляться красный жаркий диск, то за окном вдруг раздался голос на ломаном русском: «Князь Ермаков! Генерал Ямагата желает говорить!»
Я подошёл к проломленной стене. Внизу, в свете факелов, стоял сам Ямагата в сопровождении десятка гвардейцев. Его трость блестела в лунном свете.
