Я воспользовалась этой возможностью, оплаченной гигантским штрафом, чтобы снять со своей души тяжёлый, ставший уже невыносимым, груз. Меня всё равно ведь уже оштрафуют. Ведь я позволила себе говорить.
Слышишь, ты, недоделанный рабовладелец, твоя кукла, твоя игрушка, названная тобой чужим именем, посмела заговорить!
— Я не в порядке, Олег, — хрипло продолжила я, садясь на постели и исподлобя глядя вошедшему мужчине в глаза. — Я не в порядке. Я вижу тебя сейчас и думаю о том, что это ужасно. Я ведь полюбила тебя. Дело не в деньгах, пойми… Полюбила… Женское сердце никогда не обманывает. Мы, женщины, всегда знаем, любим мы или нет. Но ты, ты, Олег, топчешь мои чувства, ты насмехаешься над тем, что я чувствую, чувствую вопреки тому, что ты меня похитил, что ты меня переделал под эту Леру… Которую я никогда не знала, но к которой я после сегодняшней, уже вчерашней, поездки прониклась сочувствием. Ты знаешь, Олег, мне её жалко. Правда. Как бы роскошно она не жила с тобой, сколько бы ни улыбалась на этих фотках, что ты мне показывал, не льсти себе — она не была с тобой счастлива. Больше тебе скажу, Олег. Думаю, она тебя и не любила. А если и любила, то тогда ты убил её любовь. Женщина, когда мужчину любит — с собой не кончает. Ты убил её. Ты. Бросив там в одиночестве, в старом доме, в заброшенном посёлке. Ты бросил её после выкидыша. Ты оставил её, чтобы предаваться утехам со своим, как ты говоришь, партнёром, а на самом деле, любовником. Ты боялся, что она узнает то, что узнала я, да? Что твоя настоящая любовь — Ньенга, да? Так почему же ты не отпустил её, Олег, скажи мне? Не отпустил тогда, когда она стала тебе не нужна?! Ответь! Почему ты не отпускаешь меня сейчас, когда я сказала тебе, что не хочу больше это продолжать, что не могу это продолжать больше?! Ты посмотри, — я вытянула пальцами вперёд дрожащие руки, — ты посмотри, как меня трясёт. Я словно алкоголичка с похмелья, видишь? Почему ты не отпускаешь меня? Ответь мне, Олег, ответь, прошу тебя… Ну, почему…
Олег провёл снизу вверх обеими руками по волосам, будто бы схватился за голову
А затем, внимательно, при этом оторопело как-то на меня глядя, покачал головой и сказал:
— Но я не Олег…
Глава 20
Прозрение
Едва поняв услышанное, я обомлела. Кровь отлила от моих щёк, и, в неосознанном желании прикрыться, спрятаться, схватив в руки лёгкое, почти невесомое одеяло, я попятилась на кровати и упёрлась спиной в стену. Буквально вжалась в неё. Я во все глаза с ужасом смотрела на мужчину, который вглядывался сейчас в меня. И во взгляде его сквозил ужас человека, которого предал кто-то близкий. Он так вглядывался в меня, будто я посмела его обмануть.